чудная баба

🤩 По монастырской бескофеиновой привычке пристрастилась к детски-шаманскому напитку. Не заметила, как от «красного октября» по красной цене да с двумя пакетиками фитпарада на стакан осадочного пойла доплыла до …что-то эквадорский боб мне слишком сладок, зачифирьте-ка Малайзию на голой водице🤩 Заодно повадилась и в какаошную на Чистых прудах: а тут тебе, естественно, и всякие островные ребята бизнесмены фрилансеры инфлюенсеры с бали тайланда шриланки в дзене нирване потоке и дыхание простатой и цифры и карты и прочая цыганщина да чертовщина безобидно-ароматная, что ручка сама из троеперстия в карту линий распинается перед шоколадными шаманами. Но пока чистишь какао боб в молитвословии сердечном — понаблюдать за суетой — милое дело. Чужих правд и неправд не бегаю, не в моей природе, но тут прелетело по любимой чашке, да по лбу грязной ложкой… больно! Верите что такое! Сижу, значитса, накануне госов, посасываю мегатеоброминовый перуанский макамбо (зацените какой забальзамированный цефало-боб у этого какао-выродка), радуюсь себе поздней Тургеневской ясности, а мне говорят: …девушка у нас тут Ахимса типа ненасилие работать с ноутбуками нельзя медитируйте на запах кошачьего ссанья от застиранных пуфиков или уебывайте в модную трапезную Антипа. Все бы ничего, только какое насилие, говорю, я уже методичку по советской литературе дочитала (прямо и у вас тут тоже, между прочим), извините и проветрите чакры места 🤩 Что же это, возлюбленные, трудолюбие, что нашему братцу-христианину — великая благость, йогу — насилие, получается..? Как бы то ни было, поднимаюсь на следующую ступень лестницы декофеинизированных извращений, перехожу на ячменный напиток «Старая Мельница». Где в Петербурге такое наливают, подскажите, а ?

Рысью по Москве, галопом по всей истории русской литературы, и уже завтра простой человечий кайф от полета на ласточке до Питера — внимать парадно-плавно «Соборян» Лескова (пока не осилю, назад не вернусь) 🤩 А что там дальше после выпуска — Бог управит по своему хотению…

Жизнь входила в него и выходила, и он умирал. Но жизнь появлялась снова, открывались глаза, появлялись мысли. Только желаний не появлялось. Он давно жил в мире, где часто приходится возвращать людям жизнь — искусственным дыханием, глюкозой, камфорой, кофеином. Мертвый вновь становился живым. И почему бы нет? Он верил в бессмертие, в настоящее человеческое бессмертие. Часто думал, что просто нет никаких биологических причин, почему бы человеку не жить вечно <…> Был еще один путь бессмертия — тютчевский <…> Стихи были той животворящей силой, которой он жил. Именно так. Он не жил ради стихов, он жил стихами. Сейчас было так наглядно, так ощутимо ясно, что вдохновение и было жизнью; перед смертью ему дано было узнать, что жизнь была вдохновением, именно вдохновением. И он радовался, что ему дано было узнать эту последнюю правду. <…> Строфы и сейчас легко вставали, одна за другой, и, хоть он давно не записывал и не мог записывать своих стихов, все же слова легко вставали в каком-то заданном и каждый раз необычайном ритме. Рифма была искателем, инструментом магнитного поиска слов и понятий. Каждое слово было частью мира, оно откликалось на рифму, и весь мир проносился с быстротой какой-нибудь электронной машины. Все кричало: возьми меня. Нет, меня. Искать ничего не приходилось. Приходилось только отбрасывать. Здесь было как бы два человека — тот, который сочиняет, который запустил свою вертушку вовсю, и другой, который выбирает и время от времени останавливает запущенную машину. И, увидя, что он — это два человека, поэт понял, что сочиняет сейчас настоящие стихи. А что в том, что они не записаны? Записать, напечатать — все это суета сует. Все, что рождается небескорыстно, — это не самое лучшее. Самое лучшее то, что не записано, что сочинено и исчезло, растаяло без следа, и только творческая радость, которую ощущает он и которую ни с чем не спутать, доказывает, что стихотворение было создано, что прекрасное было создано. Не ошибается ли он? Безошибочна ли его творческая радость? 🤩Варлам Шаламов, «Колымские рассказы»: глава «Шерри-бренди».

Оставались считанные минуты до начала выпускного госэкзамена по русской литературе — она плакала в метро, перечитывая главу о смерти Мандельштама из Колымских Рассказов Шаламова….

Два моих любимых мифа факта об Алексее Ремизове 1. Развешивал по комнате на ниточках записки и рисунки, символизирующие его грехи 2. В эмиграции, не снимая, носил на груди (помимо распятия) ладанку с горстью земли русской 🤩Алексей Ремизов, сказка «Тулумбас», иллюстрированная рукопись; Париж, 1935–1936 гг. 🤩Алексей Ремизов, «Ивашка»; Париж, 1941 г.

“Aux ombres de l’enfer je parle sans effroi,* Je leur imposerai ma volonte pour loi!” О, яви мне, Господь, милосердие въявь И от призраков смерти и ларвов избавь, И сойду я во ад, и сыщу их в огне, Да смирятся – и, падши, поклонятся мне. И я ночи скажу, чтобы свет излила. Солнце, встань! – Будь луна и бела и светла! Я к исчадиям ада взываю в огне, Да смирятся – и, падши, поклонятся мне. Безобразно их тело и дики черты, Но хочу я, чтоб демоны стали чисты. К неимущим имен я взываю в огне: Да смирятся и, падши, поклонятся мне. Их отверженный вид ужасает меня, Но я властен вернуть им сияние дня, Я, сошедший во ад, я, бесстрашный в огне, Да смирятся – и, падши, поклонятся мне. * К теням ада я взываю без страха Я налагаю на них мою волю по закону (фр.). 🤩Мирра Лохвицкая, «Заклинание XIII в.»; (1898).

🤩Что нового я открыла для себя в русской литературе из 90 билетов к выпускному госэкзамену От протопопа Аввакума осталось не только житие. Протопоп Аввакум должен быть весь прочтён. Пушкин реально наше всё. У Тэффи (которую я не особо возлюбила) была старшая сестрица — Мирра Лохвицкая. Как оказалось, в конце XIX века ее поэзия (абсолютно женски-чудная) была чуть ли не так же востребована, как юморесочки Тэффи в веке XX.

утешить бабу🤩

Три дня постмонастырского непослушания: сорвалась с цепи, жила по своему хотению да по страстям — не без того. Уже в будке, присмиревшая. Думаю, что бы намонтировать из монастырских видеоматериалов… Есть у вас вопросы к матушке, возлюбленные?🤩

звезда Вифлеема упала загадывай желание

Духовная дедовщина Мужской монастырь — рай. Женский — тюрьма. Где всегда есть она. Анна, Ольга, Ксения. Пробирочная мученица, надзиратель духа, келейный авторитет. Сердечная молитва — круговая порука. Анне, Ольге, Ксении нужен не Бог, а женская колония. У Анны, Ольги, Ксении пастозная рожа и грыжи — по благословению на множественные земные поклоны. Пока вечернее правило, пока она кладет свои поклоны на пыльный пол всем в укор, засаливая дутый лоб, остальным запрещено подходить к параше. Анна, Ксения, Ольга — копоть парафиновой свечки, крошки просфоры в целлофановом кульке — ссыпь в рот, пока никто не видит. Образ Анны, Ксении, Ольги невозможно упомнить. Она ничем не пахнет, ей вечно нечем дышать. Вместо диафрагмы — костяной щит. Нельзя погреться рядом, от отопления у нее сохнет носоглотка. Не знает, что можно открыть окно. Когда Анна, Ксения, Ольга вас смиряет, изо рта у нее бьет антистатиком по лбу. Она памятует о смерти, позабыв жизнь. Надеется земными поклонами заслужить оправдание на Страшном Суде. Некому помянуть ни Анну, ни Ксению, ни даже Ольгу. За них никто не заступится на Страшном Суде — устрашимся вечного удержанного мочеиспускания.

ни дня без потрясений телесных да приобретений духовных ❣