Не хотелось уходить из отрасли, но Росатом сокращает айтишников. Сейчас расскажу.
Вот и подходит к концу мой пятилетний срок работы в Атомстройэкспорте. Не буду лукавить, это было очень интересно. Когда-то в 2019-м нас наняли целой командой после победы в треке Росатома в крупнейшем в мире хакатоне. Я ничего не знал о внутренностях этой компании, но сразу был приятно удивлён: современный технологический стек, хорошие процессы, команда молодых и очень компетентных спецов. Платили айтишникам вполне по рынку. Казалось, что такая железобетонная в прямом и переносном смысле отрасль, как строительство атомных станций, будет жить вечно и обеспечит нас работой на долгие десятилетия. Без преувеличения я с гордостью всем рассказывал о своём месте работы.
К этому добавлялось ещё два важных позитивных фактора:
Во-первых, очень приятная атмосфера взаимодействия с коллегами. Думаю, в Росатом многие шли из-за неравнодушия к отрасли, с желанием заниматься чем-то серьёзным и полезным.
Во-вторых, классная корпоративная культура, в особенности ежегодный чемпионат AtomSkills, который дарил одни из самых ярких эмоций за мою соревновательную карьеру.
Но, увы, в структуре управления Госкорпорацией есть фундаментальная проблема. Возможно, она существует в любой крупной компании, но в Росатоме проявляется особенно сильно — отсутствие горизонтальных связей между соседними ветками иерархии. И на самом высоком уровне (разные компании внутри ГК общаются друг с другом, как враги, и сражаются за ресурсы), и на самом мелком (руководитель мог забирать разработчиков, даже если это приводило к срыву задач другого руководителя). Такой способ управления держится, пока у веток есть общий корень — например, крупный начальник, которому важны все подопечные проекты.
В итоге, когда в прошлом году ушла вице-президент по цифровизации, вся дирекция мгновенно балканизировалась (то есть, развалилась на изолированные островки). За продуктами целиком перестал кто-либо стоять, островки оказались нежизнеспособны, и к настоящему моменту де-факто закрыты три основных цифровых разработки дирекции, а пара сотен айтишников ушли на рынок. Обязательства же перед заказчиком в разрезе айти пытаются выполнить, спешно реанимируя старую версию софта, в которой номинально даже реализовано больше функций. С меньшей детализацией, меньшей надёжностью и меньшей поддерживаемостью, но об этом на презентациях можно не говорить.
Добавьте сюда ещё такой эффект: достаточно много интересантов, которым цифровизация стройки не нужна и мешает. Потому что цифровизация делает процессы более прозрачными и упорядоченными, усиливает контроль со стороны генподрядчика, требует обучать и дисциплинировать людей. Конечно, многие (очень многие) не хотят этого.
Кстати, пара других компаний в ГК хотели забрать к себе часть людей, но им заблокировали найм, а позже и там тоже начались сокращения. Поэтому я и говорю, что Росатом сокращает айти, а не АСЭ. Уверен, через несколько лет придёт сильный управленец, который захочет реанимировать идею общей цифровизации процессов на атомной стройке, придётся заново собирать команды и скорее всего заново запускать дорогую разработку. А пока, увы.
В течение нескольких следующих дней я буду рассказывать вам свою историю поиска работы: современное состояние рынка, собеседования в крупные компании. Не переключайтесь!
Пока, Росатом. Это было классно. #life
💰#DеньгиDревних
| Веспасиан: как спасти империю от банкротства — и ввести налог на мочу
Когда в 69 году н.э. Веспасиан стал императором, Римская империя была на грани финансового коллапса. Гражданские войны, расточительство Нерона и разгул коррупции опустошили казну. По словам историка Светония, в государственной сокровищнице оставалось менее 1 000 золотых монет — сумма, смехотворная для державы, управлявшей 60 миллионами человек.
Веспасиан, выходец из плебейской семьи (его отец был сборщиком податей), подошёл к кризису не как политик, а как практик и финансист. Он понимал: чтобы восстановить порядок, нужно не только сократить расходы, но и найти новые источники дохода — даже самые неожиданные.
🔸 Налог на всё: от проституции до… мочи
Одним из самых известных решений Веспасиана стало введение vectigal urinae — налога на сбор мочи. В Древнем Риме урина использовалась повсеместно:
— в прачечных ( fullonicae ) — как отбеливатель благодаря аммиаку,
— в кожевенных мастерских — для дубления,
— даже в стоматологии — как антисептик.
Сборщики выкупали право на установку общественных писсуаров ( latrinae ), а затем продавали содержимое ремесленникам. Веспасиан обложил эту цепочку государственным налогом.
Когда его сын Тит возмутился: «Разве можно брать деньги за такую мерзость?» — император поднёс ему монету и спросил: «Пахнет ли она?» Получив ответ «нет», произнёс фразу, ставшую крылатой:
«Pecunia non olet» — «Деньги не пахнут».
🔸 Финансовая реформа как стратегия выживания
Помимо «налога на мочу», Веспасиан:
— вернул в казну конфискованные при Нероне земли,
— ввёл плату за использование дорог и портов,
— наладил систему аренды государственных шахт и карьеров,
— отказался от дорогостоящих зрелищ, заменив их полезными проектами — например, начал строительство Колизея на доходы от добычи в Иудее.
Его подход был прост: каждый актив должен приносить доход. Даже отходы.
🔸 Результат: от банкротства — к процветанию
К моменту смерти в 79 г. н.э. Веспасиан оставил сыну полную казну, стабильную налоговую систему и империю, в которой снова работала экономика. Его реформы стали основой для «золотого века» Антонинов.
Мораль:
Сегодня вы платите за подписку на стриминг, доставку еды и облачное хранилище.
Веспасиан бы просто ввёл налог на ваш Wi-Fi — и сказал: «Деньги не пахнут. Особенно если они спасают цивилизацию».
#DD