В Твиттере айтишники иногда поднимают тему выгорания, но она для меня не до конца понятна.
Много лет назад я взялся за написание очень масштабного проекта. У меня было куда меньше опыта программирования, чем сейчас. Используемые мной инструменты были несовершенны, а применял я их не всегда правильно. Стоит ли говорить, что проект, цикл разработки которого планировался года на полтора, занял все пять, и вышел в таком плохом техническом состоянии, что даже после двух переделок был закрыт. Это была онлайн-игра для ВК, кто очень давно меня читает, те могут даже что-то помнить.
Это, пожалуй, самая сокрушительная история моего поражения, после которой были полгода единственной во всей моей жизни настоящей депрессии. Под конец разработки я испытывал сильнейшее эмоциональное истощение. Я просто видеть не мог этот проект. Я просыпался каждый день с мыслью о том, что мне снова нужно открывать IDE и вносить правки, добавлять фичи, и что конца этому нет, потому что сделать нужно столько, сколько я за сегодня в принципе смогу, пока не упаду замертво. Особенно после релиза, когда проявились проблемы, и когда стало ясно, что игра не «выстрелила», и я не стану миллионером, но принять решение бросить её это значило отказаться от надежд, которые питали меня последние 5 лет.
В общем, по всем признакам похоже на выгорание. Разработчик вкладывает в работу так много сил и эмоций, что у него садится батарейка. И всё-таки. Я ведь сам виноват: истощал себя, потому что взял задачу не по силам, да ещё и создал вокруг неё завышенные ожидания. Мою энергию тратило моё же собственное упорство и нежелание признавать фиаско.
Однако принято воспринимать и описывать выгорание, как внешний фактор. Стихию, которая тебе не особо подконтрольна. Разве что условно: ты мог добровольно выбрать не ехать в то место, где потом начался ураган. И вот тут я не особо согласен. Мне кажется, человек понимает, что именно он продолжает делать, чтобы выгорать. А ещё для выгорания нужно иметь возможность похандрить, вы уж простите. Так и представляю себе, как выгорает рабочий, который вагоны разгружает. Или кассирша в Пятёрочке. Что-то тяжело мне стало товары пробивать, уйду в саббатикал! Ну ладно, они, допустим, эмоции в работу не вкладывают (а программисты действительно вкладывают, об этом я как-нибудь ещё напишу). Но где у нас выгорание врачей, учителей? Пашут как проклятые же. Это мы, айтишники — неженки, чуть что, сразу психолога мне.
Так что и к историям о выгорании я отношусь соответственно, хотя сам подобное проходил. Выгорел — значит, была возможность. Было окно в жизни, которое можно заполнить страданиями. Было достаточно денег, чтобы с работы уйти. Это не отменяет того факта, что субъективно человеку действительно очень плохо и тяжело. Но если я себе ногу отпилю — мне тоже будет очень плохо и тяжело.
#dev#life
💰#DеньгиDревних
| Веспасиан: как спасти империю от банкротства — и ввести налог на мочу
Когда в 69 году н.э. Веспасиан стал императором, Римская империя была на грани финансового коллапса. Гражданские войны, расточительство Нерона и разгул коррупции опустошили казну. По словам историка Светония, в государственной сокровищнице оставалось менее 1 000 золотых монет — сумма, смехотворная для державы, управлявшей 60 миллионами человек.
Веспасиан, выходец из плебейской семьи (его отец был сборщиком податей), подошёл к кризису не как политик, а как практик и финансист. Он понимал: чтобы восстановить порядок, нужно не только сократить расходы, но и найти новые источники дохода — даже самые неожиданные.
🔸 Налог на всё: от проституции до… мочи
Одним из самых известных решений Веспасиана стало введение vectigal urinae — налога на сбор мочи. В Древнем Риме урина использовалась повсеместно:
— в прачечных ( fullonicae ) — как отбеливатель благодаря аммиаку,
— в кожевенных мастерских — для дубления,
— даже в стоматологии — как антисептик.
Сборщики выкупали право на установку общественных писсуаров ( latrinae ), а затем продавали содержимое ремесленникам. Веспасиан обложил эту цепочку государственным налогом.
Когда его сын Тит возмутился: «Разве можно брать деньги за такую мерзость?» — император поднёс ему монету и спросил: «Пахнет ли она?» Получив ответ «нет», произнёс фразу, ставшую крылатой:
«Pecunia non olet» — «Деньги не пахнут».
🔸 Финансовая реформа как стратегия выживания
Помимо «налога на мочу», Веспасиан:
— вернул в казну конфискованные при Нероне земли,
— ввёл плату за использование дорог и портов,
— наладил систему аренды государственных шахт и карьеров,
— отказался от дорогостоящих зрелищ, заменив их полезными проектами — например, начал строительство Колизея на доходы от добычи в Иудее.
Его подход был прост: каждый актив должен приносить доход. Даже отходы.
🔸 Результат: от банкротства — к процветанию
К моменту смерти в 79 г. н.э. Веспасиан оставил сыну полную казну, стабильную налоговую систему и империю, в которой снова работала экономика. Его реформы стали основой для «золотого века» Антонинов.
Мораль:
Сегодня вы платите за подписку на стриминг, доставку еды и облачное хранилище.
Веспасиан бы просто ввёл налог на ваш Wi-Fi — и сказал: «Деньги не пахнут. Особенно если они спасают цивилизацию».
#DD