На днях Еврокомиссия предъявила компании Apple обвинения в нарушении антимонопольного законодательства. Если дело выгорит, то яблокам грозит по-настоящему серьёзный штраф — до 20% от всего оборота.
Нарушение как раз состоит в том, что Apple под флагом безопасности, как она это любит, запрещает сторонним приложениям использовать NFC-модуль для оплаты. Я уже об этом писал: на андроидах после блокировок можно платить телефоном через MirPay и аналоги, а вот айфоны вообще остались без инструмента оплаты в России.
Это, конечно, совпадение, что такие разборки идут нам — русским, оставшимся в стране — на руку. Начало сбора материалов для этого дела было задолго до текущих событий. Впрочем, окончательно текст нужного закона согласован в ЕС только 24 марта — и я уверен, что они одним глазком посматривали на происходящее в России. Так, на всякий случай.
Там в законе много интересного:
1. Компании обязаны давать пользователям возможность менять браузер по умолчанию и поисковый движок. Интересно, заставит ли это Apple разрешить использовать в сторонних браузерах какой-то иной движок, кроме Safari? Ведь из-за этого сам смысл альтернативных программ для просмотра web-страниц теряется почти полностью.
2. Платформам запрещается под угрозой исключения из магазина навязывать свои средства обработки платежей в приложениях. Судя по всему, здесь сыграл роль иск от Epic Games.
3. От встроенных средств обмена сообщениями требуют interoperability. Непонятно, означает ли это возможность работы между протоколами (например, отправлять из iMessage сообщения в WhatsApp), или всё-таки что-то не столь значительное.
4. Ну и да, разработчики смартфонов обязаны предоставить fair access to the supplementary functionalities, к которым относят и NFC. В теории это может означать ещё и, например, право для несистемных приложений выполнять на iOS фоновые процессы (сейчас это возможно только в качестве реакции на изменение координат).
Мне нравится этот процесс и с чисто практической точки зрения и с идеологической. Я уже писал о том, что монополии — один из наиболее значительных недостатков капитализма. В теории вроде бы всё честно: компания делает продукт и имеет право предоставлять его людям на удобных ей условиях, потому что это их продукт. Но в данном случае Европа пользуется правом сильного, потому что может. Иронично: крупные компании по праву сильного и благодаря наличию возможности вставляют палки в колёса обычным потребителям, которые из-за этого не полностью могут пользоваться собственными же смартфонами. А антимонопольные комиссии по праву сильного и благодаря наличию возможности вставляют палки в колёса компаниям, которые из-за этого не полностью могут определять условия продаже собственной же продукции.
#gadgets#web
“Yangi O'zbekiston” universiteti va “Progressiv islohotlar markazi” o‘rtasida hamkorlik memorandumi imzolandi!
🤝Memorandumga ko‘ra, quyidagi yo‘nalishlarda hamkorlik ishlari olib boriladi:
🔹Hamkorlikda muhim mavzularda seminarlar, davra suhbatlari va xalqaro konferensiyalar tashkil etish;
🔹Birgalikda davlat va jamiyat uchun muhim mavzularda qo‘shma loyihalar amalga oshirish;
🔹Ilmiy yo‘nalishda hamkorlikni amalga oshirish hamda qo‘shma mualliflik asosida maqolalar chop etish.
📌 Ma'lumot uchun, “Progressiv islohotlar markazi” O‘zbekistonda barqaror taraqqiyot va samarali boshqaruvni qo‘llab-quvvatlashga qaratilgan mustaqilmarkaz hisoblanadi.
🔁English
➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖
#memorandum#CPR
⬇️Biz ijtimoiy tarmoqlarda:
Veb-sayt | Telegram | Instagram | Facebook
Гражданская юстиция Англии снова оказалась на тонкой грани между технологией и процессуальной чистотой. Civil Justice Council опубликовал промежуточный доклад по использованию AI при подготовке судебных документов и, по сути, аккуратно подвёл систему к новому вопросу: если текст помогала писать машина, должен ли суд об этом знать?
Речь не о запрете. Рабочая группа прямо называет AI позитивным развитием, если в фокусе остаются интересы правосудия. Но дальше начинаются нюансы. Предлагается ввести так называемые enhanced statements of truth — усиленные подтверждения достоверности — для отдельных категорий документов.
По statements of case позиция довольно спокойная: если документ подписан конкретным солиситором или барристером, дополнительных правил не требуется. Ответственность персональная, подпись есть, профессиональный риск понятен. Аналогичный подход предлагается к skeleton arguments, хотя обсуждается и вариант специальной декларации о том, использовался ли AI.
Самый чувствительный блок — свидетельские показания. Особенно в контексте Practice Direction 57AC, применяемого в Business and Property Courts. Цель PD57AC — вернуть свидетельским показаниям их подлинный характер: слова свидетеля, а не литературную обработку юристов. И здесь рабочая группа фактически говорит прямо: трудно представить, как цели PD57AC могут быть достигнуты, если AI участвует в генерации текста. Поэтому предлагается требовать декларацию о том, что AI не использовался для создания содержания показаний, включая переформулирование, усиление, «украшение» или смягчение доказательств. Параллельно обсуждается внесение изменений в Part 32 CPR с аналогичной формулой.
По экспертам подход иной. Здесь предлагается не запрет, а прозрачность: эксперт должен раскрывать, какие AI-инструменты использовались и для каких целей, за исключением чисто технических задач вроде транскрибации. Это логично: экспертиза всё равно основана на профессиональной методологии, но суду важно понимать, где заканчивается человеческий анализ и начинается машинная генерация.
Интересно, что доклад не охватывает использование AI судьями или litigants in person. Отдельно отмечается сложность регулирования в отношении непредставленных сторон: AI может быть инструментом доступа к правосудию, и чрезмерные ограничения могут ударить именно по тем, кто и так в уязвимом положении.
Практический вывод для юристов простой и жёсткий. Эпоха «тихого» использования AI в процессуальных документах заканчивается. Даже если формального запрета не будет, тренд очевиден: прозрачность, персональная ответственность и акцент на том, что свидетельское доказательство должно оставаться человеческим, а не алгоритмическим.
Отдельный пласт — конфиденциальность и риск передачи данных третьим серверам, на что уже обратили внимание комментаторы. Вопрос не академический. Для коммерческих споров с чувствительными данными это зона реального профессионального риска.
Консультация продлится до 14 апреля 2026 года. Но стратегически всё уже ясно. Английский процесс не воюет с AI. Он просто напоминает: инструмент допустим, но контроль остаётся за юристом. И если вы подписали statement of truth, за текст отвечаете вы, а не модель.
#EnglishLawReport#CivilProcedure#AIandLaw#CPR#BusinessAndPropertyCourts#LegalTech#AccessToJustice
Я собрал в одну страницу то, что обычно объясняют часами: как реально устроен гражданский процесс в England & Wales по CPR.
Не «где-то там суд», а понятная дорожная карта: от pre-action писем до disclosure, interim applications, trial и момента, когда ты наконец пытаешься… получить деньги через enforcement.
Самый частый провал в спорах не в праве, а в процедуре: пропустили срок, неверно served, не дожали через interim, не подготовили документы, не подумали про исполнение решения. И всё, сильная позиция превращается в больной кейс.
Сохраняйте себе как мини-шпаргалку. Если надо, сделаю вторую страницу: ключевые сроки (14/28 дней, service rules, relief from sanctions) и где чаще всего «умирают» иски.
P.S. Процедура в Англии это не бюрократия. Это рычаг.
#EnglishLaw#Litigation#CivilProcedure#CPR#LegalStrategy#DisputeResolution#LawNotes#AybekThinkTank