Artematizando
@artematizando · Post #4148 · 27.08.2022 г., 08:36
David #Lynch, This Man Was Shot 0.9502 Seconds Ago (2004)
Hashtags
TGTGInsightтелеграм анализLIVE / telegram public index
TGINSIGHT SIMILAR POSTS
Намери подобно съдържание
Изходен канал @clockstackwheels · Post #36 · 3.06
Закончил «О дивный новый мир» Олдоса Хаксли, который рекомендуют читать в паре с «1984». В сети очень распространён иллюстрированный разбор со сравнением двух произведений, вот цитата оттуда: «Оруэлл боялся, что нас погубит то, что мы ненавидим. Хаксли боялся, что нас погубит то, что мы любим». В мире будущего жизнь каждого человека определена с рождения. Людей выращивают в пробирках и над каждой группой зародышей проводят особые манипуляции, а получившихся потом младенцев месяцами зомбируют гипнозом. Все это нужно для иерархического разделения и поддержания идеологии. Низшие касты — разнорабочих и прислугу — умышленно отупляют, внедряют им любовь к труду. Таких нужно много, поэтому их выращивают клонированием. Высшие касты — работники интеллектуального труда — создаются разными, но идеологическую промывку все равно проходят. В основу жизни человечества поставлено получение удовольствий. Крайне невежливо и даже в каком-то смысле запрещено отказываться от плотских утех. В свободное от работы время не полагается быть одному, а нужно тусоваться в компании и играть в игры. Если у человека возникают негативные эмоции: страх, грусть, обида, скука, то он должен принимать специальный синтетический наркотик под названием Сома. Я думаю, автор вдохновился латинским словом somnus — то есть сон. И правда, люди живут в постоянном полусне. Даже без учёта сюжета это восхитительная вселенная, которая с помощью гиперболизации говорит о нашем с вами мире. И даже более — о сегодняшнем, мире 2021 года, нежели о времени написания романа. В 1932-м представить круглосуточно работающий экран с развлекательным медиаконтентом в каждом доме было сложно, но сейчас — вы и сами знаете. Да и то, что называют сексуальной свободой, за сто лет изрядно развилось. Книга, кстати, очень хорошо демонстрирует суть работы идеологии и религии. Какие-то вещи видятся нам абсурдными просто потому, что мы воспитаны иначе. Так, например, в мире романа считается не очень правильным иметь МАЛО половых партнёров. Люди обсуждают там вопиющее поведение тех, кто недостаточно часто меняет сексуальные связи. В точности, как в нашем обществе критикуют тех, у кого, наоборот, много таких связей. С точки зрения работы идеологической и воспитательной машины в наших головах разницы между «много» и «мало» нет, но когда читаешь это, думаешь, что происходящее в тексте — полный абсурд. Аналогично автор описывает полностью выдуманные религиозные обряды, которые смотрятся максимально дико и глупо. Но, вы уже поняли, по сути разницы с существующими у нас религиозными обрядами нет. Только по форме. Отдельно мне понравилось, как менялся образ персонажей в моем восприятии с течением сюжета. Только я начинал проникаться к кому-то из них симпатией и видеть проблески настоящего человека, как автор показывал, что идеологическая или религиозная обработка неизбежно властна над всеми: персонаж проявлял себя с какой-то не лучшей запрограммированной стороны. В конце книги есть длинный эпизод, когда главный управляющий объясняет героям причины и преимущества построения подобного общества. И его аргументация очень сильна, мне даже особо нечего возразить, что весьма печально. У Оруэлла было понятно, что структура мира даёт выгоду только небольшой группе элит, а для остальных является нежелательной, но здесь с этим гораздо сложнее. Люди даже в нашей реальности без всяких пробирок видят счастье в тупости и примитивизме, любят бесконтрольное потребление и расслабляющие вещества, с удовольствием предаются абсурдным обрядам, не переосмысливают критически свою идеологию. Если Оруэлл описывает фантастический и ужасный мир, который ты воспринимаешь, как нечто далёкое и несуществующее, то у Хаксли фантастический и ужасный мир сшит из кусков объективной реальности вокруг нас, которая ещё и с каждым годом содержит подходящих кусков всё больше. #fiction
Hashtags
Резултати
Намерени 2 подобни публикации
Търсене: #lynch
当前筛选 #lynch清除筛选
RISVEGLIO
@gianlucaprocaccinireport · Post #10014 · 04.11.2025 г., 07:03
🇺🇸 New Orleans, 1891 — Il linciaggio rimosso degli italiani New Orleans, marzo 1891. Undici immigrati italiani – quasi tutti siciliani – vennero uccisi in uno dei linciaggi più brutali e dimenticati della storia americana. Erano stati accusati dell’omicidio del capo della polizia David Hennessy, ma un tribunale statunitense li aveva appena assolti per mancanza di prove. La folla non accettò la sentenza: irruppe nella prigione, li trascinò fuori e li finì a colpi di fucile e forca. Il massacro durò poche ore, l’impunità molti decenni. La stampa e l’odio In quegli anni gli italiani negli Stati Uniti erano considerati “non bianchi”, sospetti, brutali, legati alla mafia. I giornali alimentarono il fuoco. La stampa locale parlò apertamente della “razza siciliana”, definita "sporchi dagos”, “ibridi mediterranei”, “criminali per natura”. Persino testate nazionali, come il New York Times, descrissero gli italiani come “predisposti alla violenza”. Era un linguaggio politico travestito da cronaca. Il processo a carico degli immigrati finì per smontarsi da solo: testimonianze confuse, prove inconsistenti, nessuna certezza. Quando la giuria assolse alcuni imputati e dichiarò di non poter condannare gli altri, la città esplose. Migliaia di uomini armati, tra cui notabili, imprenditori e funzionari pubblici, presero d’assalto la Parish Jail. Undici innocenti vennero abbattuti e appesi come trofei. Nessun colpevole venne mai incriminato. La crisi internazionale La notizia attraversò l’Atlantico come un’onda d’urto. Il Regno d’Italia reagì con la massima durezza: l’ambasciatore fu richiamato, le relazioni diplomatiche interrotte e la stampa italiana gridò all’umiliazione nazionale. Roma mobilitò la propria opinione pubblica e, silenziosamente, anche parte della sua Marina. In quei giorni, una cannoniera della Regia Marina – in missione nel Mar dei Caraibi e ancorata a Cuba, allora importante piazza navale – ricevette l’ordine di spostarsi a ridosso della foce del Mississippi, davanti alla stessa New Orleans. Era un gesto calibrato: non una provocazione militare, ma la dimostrazione concreta che l’Italia aveva mezzi moderni, artiglieria efficiente e volontà politica. E gli Stati Uniti lo sapevano. Nel 1891 la Marina americana era ancora debole: poche navi moderne, molta flotta obsoleta e un apparato bellico inferiore a quello delle grandi potenze europee. La Regia Marina italiana, invece, era tra le più avanzate del mondo: incrociatori corazzati, torpediniere e artiglierie moderne, la punta dell’acciaio europeo. L’ipotesi di uno scontro – pur lontana – non era del tutto irreale. Le scuse e il denaro Sotto pressione, Washington scelse la via diplomatica. Il governo degli Stati Uniti presentò scuse ufficiali al Regno d’Italia e accettò di versare un indennizzo finanziario alle famiglie delle vittime. Fu un’ammissione implicita di responsabilità nazionale, ma non arrivò nessuna giustizia interna: nessun linciatore venne processato, nessuna autorità dimissionata. Quel massacro è ancora oggi un capitolo poco raccontato dell’America razzista di fine Ottocento: quando una folla fu più forte della legge, quando la stampa legittimò l’odio, e quando l’Italia dovette far parlare il linguaggio delle cannoniere per difendere i propri cittadini. https://t.me/gianlucaprocaccinireport #usa#italia#sicilia#crisi#Lynch#Cultura#italia#italiani -