Вдогонку к Миру Полудня послушал "Попытку к бегству". Спойлерить не буду, но Стругацкие здесь поднимают идею, которую позже развивают в "Трудно быть богом", и которая несколько в другом виде встречается, например, в "Этическом инженере" Гарри Гаррисона.
И вот на этой теме, как мне кажется, жёстко ломается гуманизм и вообще современная классическая гуманистическая идеология, сейчас поясню.
В теории радикальный гуманизм очень устойчив к контраргументам, потому что все вменяемые люди хотят жить и хотят, чтобы были живы их близкие. Идея, которая ставит во главу угла ценность человеческой жизни, проста, понятна и выглядит той самой максимой, к которой должно стремиться любое общество. Из-за этого другие идеи, являющиеся производными от неё, сложно отбивать какой-либо риторикой. Например, представление о полной недопустимости физического насилия, кроме как в ответ на другое физическое насилие — на уровне практического понимания работы общества мы знаем, что эта идея нежизнеспособна, но формально спорить с ней означает атаковать частичку гуманизма, который в некотором смысле непоколебим.
Вот и герои "Попытки к бегству" добрую половину произведения мучаются, тупят и совершают ошибки из-за своего гуманизма, а в какой-то момент даже начинают сильно раздражать этим (уверен, именно такова была задумка авторов).
Однако, гуманизм не может предложить вообще никакое нормальное решение в следующей ситуации (и об этом вообще всё произведение): вы развитая гуманистическая цивилизация натыкаетесь на неразвитую варварскую, в которой часть людей (условно, рабы) жесточайше страдает и умирает из-за другой части людей (условно, господ).
Что делать? Оставить всё как есть нельзя — рабы же страдают и умирают. Убить всех господ тоже нельзя — негуманно. Забрать рабов с планеты бессмысленно — господа поделятся на новых господ и новых рабов. Аналогично если забрать господ. Каким-то образом изменить сознание господ, чтобы они отказались от рабов — это нарушение свободы воли, эквивалентно, как было в "Трудно быть богом", убийству одного человечества и созданию на его месте другого.
В общем, что бы мы ни придумали, нам неизбежно придётся отойти от понятия ценности индивидуальной человеческой жизни и начать мыслить такими категориями, как стадии развития общества в целом, которые оно должно сначала пройти, чтобы достичь какого-то уровня. И выходит своего рода парадокс: мы не можем применять гуманизм целиком до тех пор, пока наше общество не стало целиком гуманистическим. А оно не стало, пока мы не применяем гуманизм целиком. Вот вам и поломка модели.
#fiction#life
Автора канала давно интересовало удивительное свойство текста воздействовать на читателя не напрямую, вызывая впечатление того, что не дано на словесном уровне в явной форме. Как выяснилось, у этого явления есть название и концептуальная программа.
По аналогии с анаграммами Соссюра, всю жизнь искавшего в ведических гимнах и римских стихах ни много ни мало имя Бога, Мишель Риффатер в своей работе «Semiotics of poetry» выдвинул идею гипограмм. Гипограммы — это семантические анаграммы, минимальными единицами членения которых выступают не звуки или графемы, а отдельные слова, идеи или целые предложения. Располагается вся эта музыка, если говорить в терминах речевых актов, на границе иллокутивного и перлокутивного уровней высказывания (у Риффатера речь не о речи, а о тексте, ну да Бог с ним). Главное, что отмечает Риффатер — механизм воздействия на читателя заключается не в отдельных словах, образах, метафорах и т.д., а в производстве текстом систем(ы) повторов и отсылок. Лучше всего это видно на примере романа «Жалюзи» Роб-Грийе, где болезненно монотонное описание деталей, попадающихся на глаза главному герою (тень от столба, лед для шампанского, раздавленная мириапода), представляет собой интроспекцию внутреннего мира человека, сжигаемого чувством ревности*. Другой известный пример — «Госпожа Бовари»: по словам Флобера, в этом романе ему было важно только одно — передать цвет плесени.
Текст — это хорошо, а что читатель? Каковы механизм и топика акта восприятия гипограмм? Основная гипотеза такова: системы повторов, репрезентирующие гипограмму, внимаются и затем складываются в единый образ ничем иным, как умом ума из несохранившегося трактата Ильи Зданевича. Умнейте.
*Именно это имел в виду Набоков, когда отказывал Роб-Грийе в декларируемом им самим антипсихологизме, отмечая, что «смена регистров, взаимопроникновение последовательных впечатлений и все прочее [в его творчестве] относится, конечно, к области психологии — психологии в лучшем смысле этого слова».
#концепты#fiction
Русскому изданию романа «Тень тела кучера» предпослана интригующая фраза: «единственное произведение немецкого структурализма». До этого с подобным описанием мне доводилось сталкиваться только в связи с «Геометрическим деревенским романом» Герта Йонке, однако вышел он десятью годами позже, да и немецкая и австрийская культуры — все же разные явления.
Если вы зададитесь вопросом «что такое структурализм», то с удивлением увидите вокруг себя хоровод… Ладно, тут все не так печально, однако однозначного ответа на этот вопрос все равно нет. Чаще всего с. объясняют как убеждение в том, что в основе всего (правда, непонятно, имеет это «всё» онтологический или гносеологический характер) лежит структура, каждый элемент который находится в определенном отношении с другими элементами. Другой распространённый вариант — «люди мыслят бинарными оппозициями»*. Им и займемся.
Исторически первым примером такой бинарной оппозиции является оппозиция между языком и речью. В терминах базовых операций интеллекта можно сказать, что интеллект работает со значением (в науке) либо со смыслом (так и хочется написать «в философии», но философия работает и с тем, и с другим модусом интеллекта; написать в «поэзии» — значит, излишне с одной стороны сузить, а с другой — расширить ее понятие. Пусть пока повисит в воздухе**).
В реализме означаемое устроено денотативно: это набор аудиовизуальных образов, который в идеале бы не читать, а созерцать в виде фильма или сериала.
В модернизме — десигнативно (предложения вроде «тем не менее все это казалось вздором, могло быть и такое, что всю эту схожесть он себе просто вообразил; когда он сейчас думал о Руцене, то приходилось самому себе признаться, что образ ее целиком и полностью развеялся, что он наверняка не узнал бы ее на улице и что он просто пытается увидеть ее через маску и внешнее впечатление, которое на него произвел тот молодой человек» работают с той частью воображения, которая скорее про осмысление, а не про созерцание)
По такой логике, структуралистская литература — это литература, отметившая зазор между формой и содержанием (речью и языком, означающим и означаемым, значением и смыслом), и пафос ее в том, что в конечном счете денотат дан нам только через десигнатчеловек есть мера всех вещей.
Первым примером структуралистского романа в мировой литературе я бы назвал «Город Эн» Добычина, благо что в силу логоцентризма русской культуры с такими вещами мы зачастую обгоняем другие великие культуры на десять-двадцать лет*** («Дар» в этой оптике будет правильнее рассматривать как великий постмодернистский роман, а Бесконечный тупик — как метамодернистский). Хронологически следующая за «Городом Эн» «Ревность» Роб-Грийе (при желании вместо нее можно взять «Ластики» или «Соглядатай», но она представляется более последовательной в использовании формального приема) вышла спустя более чем двадцать лет!
Разумеется, возможны и другие интерпретации «Der Schatten des Körpers des Kutschers»; одна из них предложена переводчиком на клапане обложки:
А где ж, ты думал, находится Ад,
Где ж еще быть ему!
* В оригинале у Леви-Стросса «бинарные оппозиции мыслят людьми».
** Роман-отчет Клода Симона «Приглашение» состоит из очень длинных предложений, в которых в скобках встречаются более короткие (но тоже длинные); пару раз там мелькают фрагменты а-ля «(заполнить)».
*** В принципе, всё это размышление началось с рассуждения о том, что в начале XX века великих культур было пять (французская, английская, русская, немецкая и австро-венгерская); критерием великой культуры было предложено наличие Великого национального модернистского романа: во Франции это «В поисках за утраченным»; в Англии — «Улисс», в России — «Петербург» и «Дар», в Германии — «Река без берегов», в Австро-Венгрии — «Человек без свойств». (В Америке таким великим модернистским романом стала «Радуга тяготения», американцы в целом не любят толстые книги и сильно тормозят с трендами: их великий постмодернистский роман — это Бесконечный прикол, хотя он с понтом, что уже начался метамодерн).
#концепты#fiction
Болашақ ұрпақтың сыни ойлауының ахуалы қандай екенін білу үшін редакциямыздағы жасөспірім – редактор Мира Жолдыбайға vrodemira хабарласып, қазірдің өзінде база бар екенін, тек қана оқуды жалғастыру керектігін түсіндік!
____
Арнайы жоба Қазақстандағы АҚШ @usinkz елшілігінің қолдауымен дайындалған.
#manshuq#manshuqmedia#силавнутритебя#медиаграмотностьmanshuq#өмір#life#factchecking#медиасауаттылықmanshuq
🤔Фейк жаңалықтарды көрмеу үшін таспаңызды қалай баптау керек?
Manshuq авторы Мари Романова феминист және кибербелсенді Ника Водвудпен эфирді көргеннен кейін бұл сұрақтың жауабын іздеп, негізгі ойларын осы материалда атап көрсетуге тырысты.
____
Арнайы жоба Қазақстандағы АҚШ елшілігінің қолдауымен дайындалған.
#manshuq#manshuqmedia#силавнутритебя#медиаграмотностьmanshuq#өмір#life#factchecking#медиасауаттылықmanshuq
Bersyukur apabila sakit sebab diingatkan betapa berharganya kesihatan. Kalau sihat, selalu menunda masa. Kalau sakit terlantar baru sedar betapa ruginya masa yg dibuang begitu saja sewaktu sihat. Selagi masih sihat, hargailah kesihatan & masa yg ada sewaktu sihat. Seimbangkan kerja, rehat dan hiburan.
#random#life#advice
Dulu pernah terfikir alangkah indahnya kalau saya kaya. Tapi semakin dewasa rasa takut juga kalau jadi kaya, takut susah rasa puas & semakin susah untuk bersyukur.
Kalau kaya, takut hilang harta, takut jatuh miskin. Kalau kaya, takut orang sekeliling cuma ambil kesempatan, tiada yg ikhlas, kurang percaya dengan sesiapa.
Kalau kaya dengan cara senang, semua sudah boleh dapat, rasa puas hati mungkin kurang.
Kalau kaya dengan cara susah, takut semakin sayangkan harta, rasa makin berat memberi dan cuma mahu menyimpan, menyimpan dan menyimpan.
Tapi melihat diri sederhana, cukup untuk memenuhi keperluan & perlu berusaha jika kehendak lebih, rasa lebih bersyukur sebab berjaya puaskan diri dengan usaha/cabaran.
Saya bersyukur. Terima kasih Tuhan.
#random#life#advice