Вдогонку к Миру Полудня послушал "Попытку к бегству". Спойлерить не буду, но Стругацкие здесь поднимают идею, которую позже развивают в "Трудно быть богом", и которая несколько в другом виде встречается, например, в "Этическом инженере" Гарри Гаррисона.
И вот на этой теме, как мне кажется, жёстко ломается гуманизм и вообще современная классическая гуманистическая идеология, сейчас поясню.
В теории радикальный гуманизм очень устойчив к контраргументам, потому что все вменяемые люди хотят жить и хотят, чтобы были живы их близкие. Идея, которая ставит во главу угла ценность человеческой жизни, проста, понятна и выглядит той самой максимой, к которой должно стремиться любое общество. Из-за этого другие идеи, являющиеся производными от неё, сложно отбивать какой-либо риторикой. Например, представление о полной недопустимости физического насилия, кроме как в ответ на другое физическое насилие — на уровне практического понимания работы общества мы знаем, что эта идея нежизнеспособна, но формально спорить с ней означает атаковать частичку гуманизма, который в некотором смысле непоколебим.
Вот и герои "Попытки к бегству" добрую половину произведения мучаются, тупят и совершают ошибки из-за своего гуманизма, а в какой-то момент даже начинают сильно раздражать этим (уверен, именно такова была задумка авторов).
Однако, гуманизм не может предложить вообще никакое нормальное решение в следующей ситуации (и об этом вообще всё произведение): вы развитая гуманистическая цивилизация натыкаетесь на неразвитую варварскую, в которой часть людей (условно, рабы) жесточайше страдает и умирает из-за другой части людей (условно, господ).
Что делать? Оставить всё как есть нельзя — рабы же страдают и умирают. Убить всех господ тоже нельзя — негуманно. Забрать рабов с планеты бессмысленно — господа поделятся на новых господ и новых рабов. Аналогично если забрать господ. Каким-то образом изменить сознание господ, чтобы они отказались от рабов — это нарушение свободы воли, эквивалентно, как было в "Трудно быть богом", убийству одного человечества и созданию на его месте другого.
В общем, что бы мы ни придумали, нам неизбежно придётся отойти от понятия ценности индивидуальной человеческой жизни и начать мыслить такими категориями, как стадии развития общества в целом, которые оно должно сначала пройти, чтобы достичь какого-то уровня. И выходит своего рода парадокс: мы не можем применять гуманизм целиком до тех пор, пока наше общество не стало целиком гуманистическим. А оно не стало, пока мы не применяем гуманизм целиком. Вот вам и поломка модели.
#fiction#life
Ay-Kherel — The Music Of Tuva (ARC Music, 2004)
#traditional#igil#chanzy#Tuva#Russia
«Ай-Херель» на тувинском языке означает «луч лунного света». В 1994 году группу основал однин из талантливейших мастеров обертонного горлового пения Владимир Серенович Соян. В репертуар «Ай-Херел» входит горловое пение, исполняемое в пяти стилях: хоомей, каргыраа, сыгыт, борбангнадыр и эзенгилер. Аккомпанемент исполнен на традиционных тувинских инстументах: игил, чанза, лимбэ.
🔗Spotify | AppleMusic
Oidupaa Vladimir Oiun — Divine Music From A Jail (Friends, 1999)
#throat_singing#kargyraa#khoomei#bayan#accordion#tuvan#Tuva#Russia
Владимир Ойунович Ойдупаа — тувинский музыкант, соединивший в своём творчестве стиль горлового пения «каргыраа» с игрой на баяне. Его манера оказалась настолько самобытной, что сегодня в среде тувинских музыкантов можно услышать выражение «ойдупаа-каргыраа» для описания такого стиля музыки.
Некоторые авторы, в частности Марк ван Тонгерен в книге Overtone Singing: Physics and Metaphysics of Harmonics in East and West, отмечают сходство музыки Ойдупаа с блюзом. И не случайно: и в тувинской, и в афроамериканской музыкальных традициях присутствует лад, известный как бесполутоновая пентатоника. Именно он роднит эти, на первый взгляд, далёкие друг от друга культуры.
Баян начал активно входить в тувинскую музыкальную традицию в 1960-х годах, когда возникли новые лирические жанры, вдохновлённые русской народной и популярной музыкой. Но лишь в конце 70-х — начале 80-х баян впервые стал сопровождать горловое пение, и Ойдупаа быстро стал одним из самых ярких исполнителей на нём в Туве.
Из 55 лет своей жизни 33 года Владимир Ойунович провёл в исправительных лагерях — в Кызыле,Златоусте и Кемеровской области. Альбом Divine Music From A Jail он записал в кабинете начальника одной из колоний. По его словам, именно в эти годы он довёл свою музыку до совершенства.
Во время заключения Владимир обратился в христианство. При этом, в интервью Оюмаа Хомушку он упоминал, что за свою жизнь прочитал много книг по дзен-буддизму и шаманизму, увлекался китайским фольклором, сказками и притчами, которые нередко становились источником вдохновения для его музыки. Синкретическое мировоззрение Ойдупаа, сочитающее тувинский шаманизм и христианство, можно увидеть на примере слов, открывающих песню It Is Echoing All Over The World:
Там, где звучит каргыраа, там нет воин и раздоров.
Там, где звучит каргыраа, там не ссорятся муж с женою.
Там, где звучит каргыраа, нет падёжа скота.
Там, где звучит каргыраа, там присутствует дух Божий.
Во весь голос, во всю вселенную, прославляю имя Твое, Отец мой Небесный! Среди дальнего народа, среди ближнего, через каналы массовой информации, через экран телевизора, через кассетные магнитофоны, в тюрьмах и лагерях, прославляю имя Твое, Отец мой Небесный!
Владимир Ойдупаа повсюду находил слушателей, нередко выступая на вокзалах во время своих поездок. В начале 90-х годов благодаря поклоннику из Японии он приобрёл известность в Европе и давал концерты в Швеции и Швейцарии. Однако вскоре после возвращения из гастролей его вновь арестовали и приговорили к очередному сроку.
В 2007 году Ойдупаа стал участником «Минуты славы», российского телевизионного шоу талантов, аналогичного британскому Got Talent. Однако жюри не позволило ему завершить своё выступление. Татьяне Толстой его пение показалось неблагозвучным, а Юрию Стоянову — диссонирующим и «не радующим слух». Тут остаётся только посочувствовать жюри.
Divine Music From A Jail изначально вышел в Швеции на малоизвестном лейбле Friends в 1999 году. К 25-летию альбома австрийский лейбл Ebalunga!!! подготовил его переиздание, ремастеринг которого сделала номинированная на премию «Грэмми» Джессика Томпсон.
🔗Spotify | AppleMusic | Bandcamp | Telegram
Huun-Huur-Tu — 60 Horses In My Herd (Shanachie, 1993)
#traditional#field_recording#chanting#throat_singing#khoomei#igil#khomus#doshpuluur#dunggur#Tuva#Russia
Хуун-Хуур-Ту, или Хүн Хүртү по-тувински, — тувинская группа, исполняющая широкий набор стилей тувинского горлового пения «хоомей». Термин «хоомей» употребляется как в качестве общего названия тувинского горлового пения, так и для обозначения одного из основных его стилей, традиционно звучащего мягко, с основным тоном голоса в низком диапазоне. Пение в этом стиле подражает звукам ветра.
Группа появилась в 1992 году под названием «Кунгуртук». В первоначальный состав выходили уже довольно опытные музыканты Кайгал-оол Ховалыг, братья Александр и Саян Бапа и Альберт Кувезин. На тот момент они были заинтересованы в сохранении тувинсого фольклора, поэтому играли только на традиционных музыкальных инструментах и исполняли народные песни, содержащие образы тувинской степи. Вскоре после основания группа сменила название на Хуун-Хуур-Ту, что означает «солнечный пропеллер» — визуальный эффект, который возникает, когда солнечные лучи падают на землю сквозь облака. В 1993 году группа совершила поездку в США, где записала свой дебютный альбом 60 Horses In My Herd.
🔗Spotify | AppleMusic | Telegram