Post #83

Пока оставим демографию. Экономисты все еще ссылаются на ВВП как на признак роста экономики! Напомню, так работает ВВП: я даю вам $100, вы отдаёте их мне обратно — и вот мы «создали» $200 ВВП. Понятно, почему у ВВП много критиков. Включая, кстати, Саймона Кузнеца, автора концепта ВВП. Существуют альтернативные метрики, вроде GPI (Genuine Progress Indicator — Индикатор подлинного прогресса). Идея GPI – не считать эти $200. GPI = ВВП минус издержки. Недостаток у этого понятный: сложно точно определить, что считать издержками. Но ориентировочную картину можно представить. Так вот, если построить график GPI США, пик приходится на 1970-е. Дальнейший «рост» был нерентабельным, график GPI начинает падать. Денег тратилось больше, чем создавалось ценности. Поэтому доминирование ВВП как главного индикатора роста стало самообманом, масштаб которого сложно переоценить. Экономисты защищают ВВП так: он показывает объем транзакций — а значит, связанность и сложность экономики. Что тоже показатель роста, чего б не мерять экономику так? Ирония в том, что ВВП появился в эпоху нескончаемого роста. Тогда индикатор, почти всегда показывавший рост, действительно соответствовал действительности. Но рост закончился, а индикатор остался — и продолжает показывать «рост». За последние 50 лет главный вклад в «рост» ВВП внес финансовый сектор. В основном — за счёт спекулятивных операций, создающих нулевую ценность, но генерирующих множество транзакций. А значит — «ВВП». Получается замкнутый круг: Финансовый сектор накачивает ВВП, ВВП (по закону Гудхарта) накачивает фин.сектор. Реальная экономика тем временем падает, как на графике GPI. ВВП де-факто стал главным критерием успеха государств. Это побуждает политиков стимулировать рост ВВП через фин.сектор и защищать легитимность показателя. По иронии, политики — единственные акторы, способные от ВВП отказаться. Это замкнутый круг, в котором инструмент оценки определяет саму реальность — и обрекает на повторяющийся самообман. Вероятно, если бы индикатор был другим — более честным, или близким к качеству жизни, политическая повестка была бы совершенно иной