Classified obviousness

The New York Times оценивает шансы Трампа на победу в 82%.

The fact that the most common name for the supposedly emerging new paradigm remains “post-neoliberalism” demonstrates the difficulty of forging a new consensus. Beneath this failure to consolidate a new order – electorally, culturally, intellectually – is the chasm between the established partisan frameworks of an oligarchical society and the challenges of a new era of geopolitical, economic and technological competition. Both left and right coalitions now face battles they were not set up to fight, and neither has been able to effect a much-hoped-for “realignment” on the order of Roosevelt or Reagan. Instead, US economic strategy, cultural debates and foreign policy all remain trapped in an uneasy interregnum. https://www.newstatesman.com/the-weekend-essay/2023/12/america-after-neoliberalism

Скромняга Генри или что такое меритократия Генри — простой парень. Он всего добился сам. К британской элите себя не относит. Генри работает корпоративным юристом в лондонском Сити. Вот как он это рассказывает двум социологам, взявшим у него интервью: Я никогда…

Скромняга Генри или что такое меритократия Генри — простой парень. Он всего добился сам. К британской элите себя не относит. Генри работает корпоративным юристом в лондонском Сити. Вот как он это рассказывает двум социологам, взявшим у него интервью: Я никогда не причислял себя к элите. Я считаю себя, не знаю обоснованно или нет, успешным профессионалом. Я не считаю себя элитой. … Вера в то, что существует элита, которая может доминировать в обществе, вызывает у меня серьезные сомнения. Если вы успешный юрист, преуспевающий банкир или кто бы вы ни были в своей профессии, да, у вас есть достаточный авторитет, но обладаете ли вы таком случае каким-либо влиянием? Нет, совсем нет … Вот что Генри говорит про свое привилегированное происхождение: Я не думаю, что экономические ресурсы сильно помогли, потому что, знаете ли, я не был нищим, но и по наследству мне много денег не досталось. Когда умер мой отец, у меня осталось немного средств, достаточно, чтобы внести залог за пришедший в негодность дом. Итак, у меня были кое-какие деньги, но не слишком значительные по любым меркам... и у меня не было никаких связей в Сити, так что, как будто у меня их и не было, понимаете … Я никого не знал Генри продолжает рассказывать про работу в Сити: Сити сильно изменился … Несомненно, если вернуться на поколение раньше моего, то там было много людей, которые никогда бы не стали партнерами, но они были... у них были связи и все такое прочее. Теперь у них ничего бы не вышло, примерно к середине 90-х это стало невозможно. Пришла меритократия. Настоящая. Социологи из Лондонской школы экономики, Аарон Ривз и Сэм Фридман, отмечают, что самовосприятие Генри как-то не сходится с реальностью. В его таунхасе в Блумсбери семь спален. На стене висит большое полотно с портретом Генри. Его состояние оценивается в 10 миллионов фунтов. Он ходил в привилегированную частную школу. Закончил Оксфордский университет. Работает старшим партнером в одной юридических фирм Magic Circle (Пять самых престижных юридических фирм со штаб-квартирой в Лондоне). Генри, зачем же так врать? А вот не все так просто, пишут Ривз и Фридман. Дело в том, что у британских элит в последние несколько десятков лет (где-то с 80-х) сложилось самовосприятие себя как «простых парней». Они хотят, чтобы остальные считали, что они всего добились сами и ничем не отличаются от остальных. Но почему? Социологи пишут, что таким образом британская элита пытается сгладить острые классовые противоречия в период резкого взлета неравенства. Они прекрасно понимают, что обнищавшее население не будет в восторге, если элиты будут превозносить свою инаковость и престиж. Поэтому сейчас британских аристократов воспитывают с установкой на «простоту» (ordinariness). Песни о меритократии и «я всего добился сам» — еще один способ завуалированной стратегии элит, направленной на то, чтобы убедить остальных, что они ничем от них не отличаются. Просто они работают лучше и везет им больше. Меритократия. Reeves, A., & Friedman, S. (2024). Born to Rule: The Making and Remaking of the British Elite. Harvard University Press. А.Т. #комментарий 🔻Подпишись на Political Animals

Позавчера после впечатляющей победы на UFC Fight Night в Париже Ренато Майкано послал по известному адресу глобалистов, лично Макрона, и призвал читать Хоппе «Демократия: низвергнутый бог». Если даже бойцы UFC начинают понимать, что с демократией что-то не так, то наш долг — возглавить это движение. Основные тезисы по этому поводу я озвучил на республиканском вечере — видео скоро будет на бусти. А сейчас — пару слов в развитие темы. Многие ли сегодня верят в демократию? Не в том смысле, что они исправно ходят на выборы или обсуждают политику за ужином. Я про настоящую веру — что демократическая система способна вернуть свободы или хотя бы унять сильных мира сего. Ответ очевиден: никто. Кроме, разве что, краснокнижных идеалистов и самых наивных сторонников Демпартии США, потому как не наивные видят в демократии лишь инструмент для расправы над республиканцами и утверждения собственной гегемонии. Последних «верунов» и у нас хватает. Ещё с 90-х хорошо известно, что демократия — это власть демократов. И проблема даже не в народе или элитах. Демократия во многом дискредитировала себя сама — слова тоже имеют срок годности. Когда-то демократия была образом будущего, а сегодня — жалкое клише. Хайек ещё в прошлом веке предупреждал: демократия больше не является общественным идеалом, каким её изображают в учебниках. Вместо идеала мы получили механизм, обслуживающий частные интересы тех, кто уже давно прибрал к рукам все рычаги власти. Современные политические режимы, как гласит «железный закон» Михельса, всегда и везде суть олигархии. Как бы их ни называли — гибридная автократия, суверенная демократия или даже джамахирия — у руля оказывается узкая группа, которая контролирует ключевые решения. Демократия стала маркетинговой ловушкой, позволяющей правящим прикрываться маской всеобщего участия. Политика сегодня — искусство управления иллюзиями и эмоциями, где важны не ценности, а медийные ресурсы и манипуляции. Здесь уместно вспомнить концепцию телеолигархии Дзоло: медиа контролируются элитой, которая формирует общественное мнение. Политические кампании больше не борьба идей — это шоу, цель которого захватить наше внимание на экранах. Возникает инверсия традиционных демократических отношений между правителями и гражданами: узкая элита, контролирующая медиа, фактически контролирует массы, а не наоборот. Масс-медиа создаёт иллюзию участия народа в процессе, но реальная власть остаётся у тех, кто владеет коммуникационными каналами. Помните президентские выборы 1996 года? Партиям больше не нужны живые сторонники — есть телеканалы и соцсети, которые управляют нашим сознанием получше любой идеологии. Если в прошлом политику формировало ТВ, то теперь её контролируют хозяева соцсетей и платформ. В автократиях это проявляется в виде блокировок и запретов, а в «развитых демократиях» методы более изощрённые. Алгоритмы решают, что вы увидите в своей ленте. Иллюзия выбора сохраняется, но реальная власть всё ещё у олигархов с новыми цифровыми инструментами. Интернетократия и телеолигархия работают одинаково: вместо товаров вам продают нужные мнения. Кстати, многие уже вырезали политическую часть выступления Майкано, оставив только комплименты Парижу и рассуждения о следующем сопернике. Очевидно, что современное общество слишком сложное для традиционной демократии. Экономика, социальные структуры, технологии — всё взаимосвязано, и каждый элемент усложняет взаимодействие с другим. В этих условиях демократия уже не управляет процессами напрямую, а превращается в набор условностей, которые создают видимость контроля. Так почему мы продолжаем называть это демократией? Она не просто устарела — своим бессилием демократия угрожает свободе. И если нам дорога свобода, пора отказаться от иллюзий, что политические шоу что-то изменят. Демократия мертва — её не стоит реанимировать. Настало время говорить о федерализме, децентрализации, республике в конце концов — идеях, которые могут вернуть власть людям, а не олигархам, спрятавшимся за цифровыми баррикадами. И овации Майкано на Accor Arena лучшее тому подтверждение.

партийная принадлежность преподавательского состава в американских вузах

🇺🇸 Леворадикальные выпускники «Лиги плюща» выступают против личных свобод и за нормирование еды для борьбы с изменением климата. Остальные американцы с ними не согласны Опрос в США показал, как либеральная элита страны оторвана от простых американцев. Большая часть выпускников университетов «Лиги Плюща» считает, что государство в США предоставляет слишком много свободы (55%), тогда как обычные избиратели уверены в обратном (16%). Ещё заметнее расхождение в вопросе борьбы с глобальным потеплением. Девять из десяти выпускников элитных учебных заведений уверены, что государство обязано жёстко нормировать потребление газа, мяса и электричества. Простые избиратели считают так лишь в трёх случаях из десяти. Организаторы опроса отмечают, что люди, которые находятся у власти в США и их дети, живут в пузыре, который сами для себя и создали. Частные джеты и фуа-гра для себя — строгий рацион для всех остальных Задонатить через бота | Patreon | Boosty | Предложить новость

И вдогонку. Особо поражает какое-то гипертрофированное внимание комментаторов прошедших дебатов к фразе Трампа о рационе мигрантов из Гаити. Вот уж действительно важнейший вопрос… А вообще, если уж мы никогда более не увидим уровня дискуссии по типу того, который был в Федералисте, то верните хотя бы 2016й год. Тогда, по крайней мере, были надежды на realignment и среди классических тезисов в духе «сам дурак» все же можно было увидеть намеки на обсуждение реально значимых вопросов

Не далее, как позавчера в FA вышла довольно забавная (по стилю изложения) статья Капчана, в которой он пытается, соблюдая весь принятый в «рукопожатных» кругах внешнеполитического обкома политесс, сказать, что тот около «изоляционистский» (очень не любим этот термин, но в данном контексте думается все понимают что имеется ввиду) сантимент, ретранслятором которого был Трамп образца 2016 года вообще-то очень даже обоснован и довольно перспективен (в том числе и с электоральной точки зрения). Увы, нынешние дебаты (особенно во внешнеполитической части) были лишены этого субстантивного подтекста, а по большому счету скатились в очередное выяснение того, кто из американских политиков больше любит Израиль. В общем, наиболее исчерпывающим, пожалуй, является заголовок на пикриле. Больше сказать про все это нечего и это конечно довольно печально…

На фоне очередной атаки на свободу слова (а.к.а. арест Павла Дурова) хочется в очередной раз проговорить несколько очевидных, но тем не менее, увы не теряющих актуальности тезисов. Между «суверенным интернетом» и условным «L’internet souverain» нет никакой разницы. Ни одно современное государство (вне зависимости от того, как оно себя риторически позиционирует) не заинтересовано в наличии мало-мальски свободного и по крайней мере не полностью подконтрольного ему пространства для общественной дискуссии (евросовок не исключение). Как писал Генри Луис Менкен: «Любое правительство, по сути, представляет собой заговор против высшего человека: постоянная цель правительства – угнетать и травмировать его. Если по своему устройству оно аристократическое, то стремится защитить человека, который выше только по закону, от человека, который выше фактически. Если же оно демократическое, то стремится всеми способами защитить человека, который ниже, от обоих. Одна из главных его функций – силой унифицировать людей, делать их, насколько возможно, одинаковыми и зависимыми друг от друга, выявлять у них малейшее своеобразие и бороться с ним. В любой оригинальной идее правительство видит угрозу изменения, а значит посягательство на его исключительные права. Самый опасный человек для любого правительства тот, кто способен думать своей головой, без оглядки на господствующие предрассудки и табу. Такой человек почти неизбежно приходит к выводу, что правительство, под властью которого он живет, лживо, безумно и невыносимо, и, если он романтик, пытается сменить его. Но даже если сам он не романтик, он с очень большой долей вероятности сможет посеять недовольство среди романтичных персон… Все мыслящие люди, начиная с Аристотеля, считали идеальным то правительство, которое оставляет индивида в покое, и едва ли оно вообще может называться правительством. Полагаю этот идеал будет осуществлен в мире через двадцать-тридцать столетий после того, как я сойду с этой сцены и приступлю к исполнению своих общественных обязанностей в аду». (Цит. По Собственность или смерть. Либертарианство: антология / пер. С англ. К.А. Бакунина, сост. и предисл. Р.Ю. Бельковича с.130) Глобальный мир, который нам когда-то обещали оказался лишь пространством самодовлеющих и зачастую враждебных по отношению к человеку Левиафанов… Ну и, разумеется, свободу Павлу Дурову! #FREEDUROV