Post #293

Ушла из жизни Татьяна Михайловна Горичева — выдающийся русский христианский философ, чей жизненный путь стал воплощением бескомпромиссного искания Истины и служения Христу в мире, где Христос уже никому особенно-то и не нужен. Её судьба — судьба мыслителя-одиночки, не нашедшего пристанища ни в советскую, ни в постсоветскую эпоху, сложно приживавшегося и во Франции, куда ее силой выслали из Союза. Её уровень как философа подчёркивает и известный факт переписки с Хайдеггером, которую она вела, ещё живя в СССР. Горичеву отличала абсолютная нетерпимость ко лжи и лицемерию: так, будучи одной из первых российских феминисток, она, оказавшись во Франции, прокляла западный феминизм, разглядев в нём подмену подлинной сущности женщины криво сколоченным интеллектуальным суррогатом. Её пронзительный взгляд, сформированный глубоким христианским мировоззрением, безошибочно распознавал неправду в самых утончённых интеллектуальных конструкциях. Во Франции, сойдясь с католической элитой, она увидела, как для большинства «консерваторов» вера оказалась лишь прикрытием для сохранения неравенства и защиты своих классовых привилегий. Помню, что особенным лицемерным ей казалось защищаемое ими право на охоту на лис — воистину христианская ценность! Онтология Горичевой была выстроена на предельной экзистенциальной ответственности человека за всякую тварь — защита животных была для неё неизбывным долгом перед Творцом. Эта установка определяла весь строй её жизни — предельно аскетичный, честный, по-своему панковский. Она была открытым и неформальным человеком, но абсолютно нетерпимой к пошлости, особенно интеллектуальной. Именно эта интеллектуальная цельность с одной стороны и абсолютная неформальность с другой, оказала решающее влияние на многих, включая Дашу Дугину, считавшую себя её ученицей, что Татьяне Михайловне было крайне приятно. Горячая любовь ко Христу, к Родине и «ко всякой твари» при абсолютной неуступчивости духу мира сего — главный урок, который она оставляет нам. При жизни Татьяна Михайловна не получала государственных наград, её не приглашали в Кремль, не снимали про неё репортажей, что вполне понятно — она была человеком, всегда готовым в лицо сказать правду, а правда редко бывает удобной. Но хочется верить, что её интеллектуальное наследие, ее христианское свидетельство обретет, наконец, должное звучание.