Post #345

Андрей Платонов «Ноев ковчег»: Апокалипсис как симулякр и поиск подлинности в мире абсурда Побывал 30 октября на выступлении проф. В.В. Варавы «Н. Федоров, А. Платонов, П. Флоренский: пути русской философии техники» в «Точке кипения – Москва», технологической мастерской «Дрон-гараж». Говоря об Андрее Платонове, В.В. Варава сосредоточился на его прозаическом творчестве и периоде Великой отечественной войны. На взгляд автора канала, в тени чаще всего остается драматургическое творчество Платонова в период уже Холодной войны. «Ноев ковчег» – запрещенная абсурдистская пьеса Андрея Платонова, написанная в 1951 – в последний год его жизни, в эпоху Холодной войны, и опубликованная спустя полвека. По сюжету так и не оконченной пьесы, американские разведчики под видом археологов приходят к выводу, что гора Арарат подходит для создания американской военной базы в Турции. «Находка» Ноева ковчега подтверждает американскую исключительность и ее геополитическую миссию в борьбе с большевиками. Американцы избавляются от своих атомных бомб, но случайно раскалывают земную кору и начинается Всемирный потоп. На помощь терпящим бедствие Сталин соглашается отправить советский корабль. Капитаном советского «ковчега» должен стать Иаков, брат Господень. Центральный образ пьесы – не библейский артефакт, а сознательно сфабрикованная реликвия. Его заказывают у фирмы «Иван Ной и Компания», как заказывали бы мебель. Это чистый симулякр в терминах Бодрийяра: копия без оригинала, призванная легитимировать новую идеологию («Америка – новый ковчег спасения от большевизма»). Всемирный религиозный конгресс превращается в карнавал абсурда. Речь папского нунция – квазиосмысленные реплики, а делегаты заняты вовсе не спасением души, а дележом миражей и демонстрацией своего тщеславия. Религия здесь окончательно секуляризуется до уровня инструмента политического пиара. Даже запуск «всемирного потопа» – это не Божественная кара, а результат технократической ошибки (взрыв атомных бомб пробивает дыру в земной коре). Катастрофа рождается не из прямого злого умысла, а из слепой веры в то, что миром можно управлять, как машиной, не считаясь ни с какими с последствиями. Платонов диагностирует болезнь, общую для всех «проектов Просвещения» – утрату подлинности. Важную роль в пьесе играет техника. Американский лагерь – это техника контроля, симуляции и уничтожения. От разведки до солдата-блохи Чадо-Ека, которого используют как биологическое оружие. Это техника, обращенная против самой жизни, воплощение бездушного, инструментального разума. Слышимый за сценой стук молотков и шипение сварки советского корабля – это техника как продолжение жизни. При этом Платонов избегает идеализации: корабль строят не «святые», а обычные люди, но их труд одухотворен конкретной, гуманной целью. Платонов предлагает нам не выбор между идеологиями, а скорее, метод сопротивления абсурду. 1. Деконструкция симулякров. Любой глобальный проект, претендующий на спасение человечества (будь то «американская мессианская судьба» или любая другая), должен быть проверен на предмет подмены реальности ее идеологической копией. 2. Этика малых дел перед лицом конца света. В ситуации тотального кризиса стратегической оказывается не громкая риторика, а необходимость трезво оценить обстановку и заняться конкретным делом – сварить суп, построить корабль, сохранить жизнь тому, кто рядом. 3. Ценность немоты. Фигура Евы напоминает, что за пределами шумных идеологических дискурсов существует мир непосредственного чувства и тихого сострадания, который может быть последним оплотом человечности. Платонов не дает нам ответов, а ставит диагноз: наша главная опасность – не внешний враг, а наша собственная способность создать такой сложный и отчужденный мир симулякров, что он в конце концов материализует собственную гибель. @StratGum