Post #471

Часть 3: Как гуманитаристика формирует поле борьбы (Politics) Если для policy гуманитаристика создаёт объекты, то для politics она определяет семантическое поле и расставляет символические границы борьбы. Она формирует самих субъектов politics и очерчивает линии размежевания ("друг-враг", по К. Шмитту). Её функция — не обслуживание борьбы, а её конституирование. Наиболее яркая иллюстрация — роль исторической науки в революционных и идеологических проектах. Советские историки 1920-30-х годов не просто писали о прошлом, а создавали и продвигали нарратив классовой борьбы как двигателя истории. Этот нарратив не обслуживал politics — он сам конституировал её, определяя, кто является историческим субъектом ("пролетариат"), кто — врагом ("эксплуататорские классы", "буржуазные националисты"), и какова конечная цель борьбы (коммунизм). Вся последующая политическая борьба (politics) внутри СССР и на международной арене велась в координатах, заданных этим историческим метанарративом. Без этой смысловой рамки "диктатура пролетариата" или "мировая революция" остались бы не имеющими смысла лозунгами. Аналогично, современные «культурные войны» ведутся не просто по поводу тех или иных законов, а за контроль над основополагающими нарративами о природе человека, справедливости и традиции, которые производятся философией, юриспруденцией и социологией. Вывод здесь следующий: Politics — это борьба за власть, но предмет и правила этой борьбы, её легитимные участники и допустимые цели задаются на уровне гуманитарного конструирования реальности. Гуманитаристика производит для politics субъектов борьбы, системы легитимации и картины мира, в рамках которых конфликт может восприниматься как осмысленный. @StratGum