Post #8875

Великорусское и "новиопское" в "Герой нашего времени" Лермонтова Во многих произведениях классической русской литературы тема противостояния аутентичной русской культуры (старорусской, великорусской, старомосковской допетровской) и новой российской, общерусской в той или иной степени присутствует. В каком-то смысле нынешние сетования по поводу "новиопов" - отголоски той дискуссии. Сейчас "новиопство" связывают с советской эпохой, противопоставляя ей имперскую русскость РИ как аутентичную. Однако в РИ "новиопство" как раз связывалось с этой самой имперской "русскостью" РИ, а подлинная аутентичная русскость ассоциировалось с допетровской Московской Русью, что намного логичнее, так этническая русская культура в ней и сформировалась. Тогда было достаточно очевидно, что во время Петра произошло "обнуление" русской культуры, и она заново создавалась на основе смеси западноевропейских культур, польской и восточнославянских (отчасти украинско-белорусской и отчасти той самой старорусской). Эта новая русская культура стала ценной только в 19 веке после ее обращения к этническим культурам, в частности малорусской и великорусской, особенно последней. Это хорошо описано и в научной литературе, но малоизвестно широкой аудитории. Так вот Печорин - это и есть "новиоп", результат этой имперской петровской культуры, оторванной от этнических корней. Циничный, пустой, аморальный и беспринципный. Тип, который и сегодня крайне распространен и даже в более худшей форме, так как срезонировал с современной неолиберальной культурой. Противоположны космополитичному и душевно мертвому Печорину неидеальные, но живые носители этнической культуры: великорусы-казаки, южнорус Янко, осетины, черкесы и штабс-капитан великорус Максим Максимович. Максим Максимович искренне любит Печорина и предан ему, а тот к нему относится как к объекту, что отражало отношение космполитических элит РИ и великорусского народа. Николай Первый (которого я цитирую не потому что в целом его одобряю, как и Пыжикова, процитированного ниже) отмечал, что Максим Максимович то как раз и должен быть главным героем: Характер капитана намечен удачно. Когда я начал это сочинение, я надеялся и радовался, думая, что он и будет, вероятно, героем нашего времени, потому что в этом классе есть гораздо более настоящие люди, чем те, которых обыкновенно так называют. В кавказском корпусе, конечно, много таких людей, но их мало кто знает; однако капитан появляется в этом романе как надежда, которой не суждено осуществиться. Пыжиков пишет, что дворяне из повести - немецко-украинско-польского происхождения. Но не только такого на самом деле (Вулич - серб, например) и скорее проблема в том, что они оторваны от народной культуры. Они только называют себя русскими, и противопоставлены представителям остальных народов, включая собственно русских, то есть великорусов: Семён Лиговской, Мэри Лиговская, Грушницкий, Раевский, Вернер, Апфельбаум, Вулич, некто Иванов (о нём замечено, что он немец, просто так вышло). Среди этой публики, плохо говорящей на русском, главный герой Печорин, которого все зовут Жоржем. Задумаемся, кто же здесь русский? Все перечисленные персонажи — это поляки с украинцами, разбавленные немцами, называющими себя русскими. А теперь о других персонажах повести, их чуть более десятка. Сразу бросается в глаза отсутствие фамилий. С точки зрения тех, о ком только что сказано, им фамилии, видимо, не нужны или не полагаются. Перечислим: Азамат, Бэла, Казбич, Янко (в татарской бараньей шапке), Митька, Настя, Еремеич, а некоторые вообще даже без имён — десятник, ямщик. Не сложно увидеть, что перед нами как раз представители горских народов, а также самые настоящие русские. Причём хорошо чувствуется, как последние приравнены к первым. Для польско-украинско-немецкого дворянства и те и другие — это дикари, которых, по мнению этой публики, и людьми-то назвать нельзя. Единственный русский, кто в тексте имеет отношение к этой элите, — Максим Максимович (кстати, тоже без фамилии), но он там белая ворона: его считают кем-то вроде идиота.