Post #1638

Строки, приведенные выше, из романа Захара Прилепина «Тума» концентрично передают дух и смысл повествования. Я с опаской подходил к прочтению этой книги. Что можно нового написать о Степане Разине после Чапыгина, Злобина и Шукшина? Что может написать о казачьем мире древности писатель красного фланга? Пересилил себя, и взялся за чтение. И оторваться не мог, пока не дочитал... Автор написал полотно, повествующее примерно о двадцатилетней истории (ок. 1638 – 1658) детства, юности, взросления и начала полноценной зрелости Степана Разина. Как и всякий исторический роман, это тоже некое фэнтези, но с упоминанием и описанием реальных исторических событий этой эпохи. Я давно уже не брался за художественную литературу, в основном читаю исследования по истории и политологии, и последнее, что зацепило меня из художественного – прочитанная несколько лет назад Пограничная трилогия Кормака Маккарти. Герои «Тумы» не похожи на героев Маккарти, но есть некая схожесть в подаче символов, смыслов и личностей. Романтизм произведения не кажется таковым, так как он жёсток, жесток, крив и кровав, и балансирует на грани выпуклого реализма, при этом не сваливаясь в «чернуху». Герои не написаны художественными красками, они угловаты, запечатлены делами, от которых кажутся вырубленными из обыкновенной жизни. Прилепин действительно мастер слова. Он играет построением фраз, использует в меру архаизмы, наполняет повествование образами и смыслами. А еще важным для меня является то, что автор сумел передать дух эпохи казачьей вольности. Можно закрыть глаза на некоторые его убеждения и неточности, но они не режут сознание. Прилепин, не будучи казаком, не будучи историком и этнографом, смог романом претендовать на очень точное воспроизведение духа эпохи и смысла казачьей жизни того времени. Прочитал «запоем». Не жалею. Более того, рекомендую всем, кто истосковался по хорошей эпичной картине казачьего мира. Для меня же роман «Тума» стал еще и произведением щемящей сердце тоски. Это полотно об истине казачьей жизни, растворившейся без остатка в дымке ушедших веков. О достоинстве и гордости, об истинной традиции, за которую могли отдать свою жизнь и забрать чужую. О понимании того, что мы сейчас не возрождаемся... Для того, чтобы начать путь возрождения, надо осознать причастность свою нелицемерную к первообразам, как к сугубо кровно родному. Как, стоя в тоске у могильного креста, нелицемерно причастны мы к почившим сродникам...