Post #642

​​Долгие годы Хазбулат занимался разведением овец, коров и лошадей, шил шубы. Он полюбил новое место приюта и гостеприимных станичников. Но, уже состарившись, вежароец ничего не мог поделать с собой, чтобы тоска по родному аулу и родному крову не терзала его. Хазбулата и днем, и ночью звали горы, звала небесная синева и кровь вежаройская. И хотелось ему увидеть свой аул, отцовский порог и двор с запасами сена. Он хотел ступить хоть одной ногой на каменистую тропинку, ведущую к сакле отца, что с детства осталась в его памяти. Однажды седобородый Хазбулат уговорил жену-казачку и сыновей своих, чтобы они разрешили ему посетить родные места. Долго он шел, много тайных и горячих слез выронил на камни. А увидев свой аул, поднял к небу руки, навзрыд заплакал и, встав на колени, помолился на аул. Казалось, что его душа билась о камни и скалы. В нахлынувших раздумьях его настигла Божья кара. Всевышний не отвел злых духов от рыдающего Хазбулата, и он превратился в скалу, а слезы его с того момента ручьем стали. Много радости было у вежаройцев при виде нового родника. Но они так и не узнали, что пили слезы давно изгнанного соплеменника. Тот родник и ныне прорывается из скалы, рождая звуки падающих слез. А вокруг скалы и родника разбросаны камни, похожие на большую отару пасущихся овец. Близкий Терек слушает звоны родника, усиливает их еще с той поры, когда он был шумливее, дно его было выше, а он моложе…