Post #1406

МЭРИ ОЛИВЕР из сборника «В ЧАСЫ ЗИМЫ» «Идите по пути благодати», говорит наш друг — монах и епископ; и улыбается широкой, сияющей улыбкой. Воистину, нет темы, интересующей всех нас больше, чем вопрос о том, существует ли благодать, существует ли душа? А если душа существует, следовательно, есть и целый мир неподкупных сил, а может даже источник, почти осязаемая другая Вселенная? Мир, недоступный нашему разуму? Вера в существование души — причем вера такая же глубокая и нерушимая, как вера, скажем, в существование ногтя, который у нас прямо под носом, или горы — только представьте себе, что это означает! Какой масштаб, настоящее чудо! Ведь тогда все пронизано ею, всё меняется! Просыпаешься утром — а душа существует, твои губы поют её, твой ум принимает её. И тогда воспринимаемый, тактильный мир вдруг оказывается лишь половиной мира! С какой легкостью мне удается пройти примерно половину такого пути. Я верю в душу — мою, вашу, в души голубой сойки и гринды. Я верю, что у каждого летящего над спящим полем щегла есть душа, и у поля, и у каждого растения, и у камешков, скрытых под землей, и у самой земли. Я верю в это не романтически, не поэтически, не эмоционально, не иносказательно — если, конечно, не думать о том, что вся реальность — одно большое иносказание — а твердо, неуклюже и без оглядки. Огромные морские просторы и бледные дюны, в небе над которыми парит на ветру ястреб — для меня всё это формальные пространства, которые во время литургии охватывает молитва, песня, проповедь, тишина, священное писание, сама архитектура храма. Как и у молитвы, капли которой стекают в свет, есть последствия и у внимательности к самой траве, к самому небу, к парящей в нем птице. И я тоже оставляю суету и узость своей жизни. И я тоже стремлюсь окунуться в неизмеримое. Сейчас зима — та зима, о которой я пишу — идёт на спад. И что же определилось, выбралось, прояснилось? Таков урок возраста — события приходят и уходят, все меняется, травма меркнет, случаются удачи, неудачи, а потом снова удачи, но уже по-другому. Когда тебе двадцать, насколько я помню, все это длится вечно. А мне уже давненько не двадцать! Солнце катится на север, и я с благодарностью вижу, как оно пылает на небе, ещё и ещё раз. Где-то в мире продолжаются страдания, с которыми мы пока ничего не можем поделать. Где-то ветер носит те слова, которые я напишу в следующем году, и в следующем, а пока они зреют на лугах Провинсленда. Как-то раз я пошла в лес и нашла редкую птицу — голубую гуираку. Её не найти, а я нашла: яркая, синяя, почти черная, с массивным клювом; она выклевывала бледно-зеленую гусеницу из листьев раскидистого зеленого дерева. Потом скрылась в тени листвы, и в этот же самый момент из кроны дерева вспорхнула западная сиалия — маленький голубой дрозд, обитающий в горах за сотни миль отсюда Непередаваемый момент, но я рискну. Как-то раз я встретила двух ангелов. Они молчав стояли около машины. Из них струился свет, а у их ног тихо полыхал огонь. Что делать с такими моментами, с такими воспоминаниями, если не хранить их в своем сердце? Кто знает, что скрывается за известным и понятным? И если вы думаете, что в любой момент можете встретиться с тайной света, то почему бы не подготовить к этому дом своего ума? Почему бы не выкинуть из своего кабинета все дешевое и заурядное?почему бы не жить в постоянной надежде, удовольствии и радостном ожидании? (перевела Наташа Пресс, думая об обычных чудесах и простых ангелах)