Post #1499

ВЕНДЕЛЛ БЕРРИ ПОЮЩИЙ НА ХОДУ Теперь можно видеть сон о нашем разрушении, не смыкая глаз. В смерти мы обретаем форму, фигуры появляются как тени из огня. Кто это? Кто говорит со мной о красоте смерти? Думаю, это мой личный черный ангел, что также близок мне, как моя плоть. Я никогда не отделен от его тьмы, его лик — черная маска на моем лице. Мои глаза живут в его черных глазница. На его черных крыльях я возношусь и пою. Его изреченное присутствие говорит моей песне: Умирай легче, чем живешь. Смерть радостнее. 2. Но человек шагает так уверенно. Куда идёт? Что слышит и что видит, Что знает? Отчего шагает так радостно? Он идёт в весну вечерней улице за хлебом, зеленые деревья склоняются над тротуаром, желтые кусты форзиции под окнами, птицы поют так, как поют только весной, и он поет, его шаги отбивают ритм песни. В открытое окно он видит: в центре комнаты обнявшись, мужчина и женщина целуют друг друга на ходу, весенний ветер развевает занавеску. Шаги несут его мимо окна, все глубже в его песню. Пение как средоточие всего, что видит он, и улица за его спиной как будто лестница, как текст для песни. 3. Ода смерти? Да. Он идёт и поет свою смерть. И зима станет равна весне. И день влюбленных, несмотря на поцелуи и весну, идёт к концу. Но он поет для звуков своего ухода. Он оплакивает ощущение победы — думает о белой сирени в цвету, Пышной, ароматной, белой роскошно неуместной даже для весны, о высокомерной песне пересмешника, вздымающей его до неба, как будто ни полет, ни умиранье не уравняет птицу с её сиюминутной песней. (перевела Наташа Пресс, walking and singing)