Post #1566

Что-то хочет жизни, что-то хочет смерти, что-то — наслаждения, что-то — боли. И так со всеми сердцами человеческими, повсюду-то они колотятся. И неслучайно сейчас вспоминается «Посторонний», «Тошнота» и «Ангелы одиночества». Смотрю на Мерсо у Франсуа Озона и спорю: да есть у него чувства, есть, я точно знаю! И в Антуане есть любовь! И Керуак — почти просветленный, а не просто очередной битник-алкоголик. Так отчаянно нужна надежда, что есть не просто что-то большее — в этом нет никаких сомнений, чтобы там ни — надежда на то, что есть утешение и облегчение для наших бедных человеческих сердец, которые повсюду бьются, и что оно возможно здесь, в этом теле, в конвенциональной версии квантовой спутанности, в этой консесусной реальности, для нас, несовершенных и все время забывающих любовь, для нас, принимающих за свет всё, что хотя бы на несколько оттенков светлее серого. Нейроны обреченно разжимают пальцы, разрывая связи, мы теряем связь, мы отчаянно пытаемся сохранить связь, даже когда делаем вид что, а атомы тем временем продолжают вибрировать от радости и скрепляться любовью, деревья продолжают безответно любить небо, пролет лебедей неумолим и неизбежен, вне зависимости от того, увидим мы их или нет. Где-то в тумане, среди тростника, стоит белая цапля, и это также незыблемо как чашка чая или бокал просекко на столе. Каждый из нас мог бы быть каждым.