Post #1572

У меня всегда возникает совершенно особое чувство, для которого я не знаю точного слова, когда количество синхроний на квадратный метр жизни начинает зашкаливать. Последние две недели на меня отовсюду смотрит главный герой «Постороннего» Мерсо. На Австрийской площади, в выставленной на продажу квартире придворного художника Николая II барона Эрнеста фон Липгарта сейчас проходит выставка «Никакой провокации – только зависть облакам», на которой представлены работы Екатерины Федоткиной по мотивам романа Камю «Посторонний» и Екатерины Крыловой по мотивам «Колымских рассказов»Варлама Шаламова, а также инсталляция «Леса» и «Комната 3». Камю и Шаламов в квартире, где сначала жил царский живописец и хранитель Эрмитажа Липгарт, а затем – автор блокадных плакатов и портретов, в том числе культовой серии работ «Мир нужен всем» Владимир Соколов. Сегодня утром я открываю файл с начатым переводом рассказа Стига Дагермана «Осужденный на смерть». Повествование начинается с ночи накануне казни. «Посторонний» заканчивается сном Мерсо в ночь накануне казни. Я листаю вчерашние фотографии и вспоминаю стихотворение Тумаса Транстрёмера «Открытые и закрытые пространства», и зачем-то переперевожу его, хотя оно есть на русском в отличных переводах. Почему-то это важно. Открытые и закрытые пространства Человек ощупывает мир ремеслом как перчаткой. В середине дня делает перерыв и кладет перчатки на полку. И те вдруг растут, расползаются, погружая весь дом в темноту изнутри. Погруженный в темноту дом посреди весенних ветров. »Помилования«, шепчут травы, «помилования». Держа в руке невидимую веревку, расчертившую наискось небо, бежит мальчишка, его мечта о будущем летит за ним воздушным змеем размером с район. Где-то на севере с холма виден синий бескрайний ковер хвойного леса, весь в пятнах от застывших теней облаков. Нет, от летящих вперёд.