Post #291

Свидетельствую последовательность событий: День 1: в моем присутствии разворачивается межличностный конфликт, и очевидно, какое огромное коллективное горе стоит за ним. Я не могу прикоснуться к нему. Читаю про Арцах. День 2: Параллельно c работой регистрируюсь на Collесtive Trauma Summit, получаю в рассылке фрагмент из книги Томаса Хюбла «Сонастроенность» (Attunement). Одновременно с этим заканчиваю перевод последнего выступления Джанет Адлер, посвященного прощению. Как простить то, что невозможно простить? Весь день хожу с этим вопросом. День 3: Конфликт разрешается на моих глазах, наступает примирение, вместе с которым высвобождается огромный объем чувств, это коллективный процесс. Ночью читаю новости про Харьков. Есть только ужас и слезы, которые почему-то невозможно ни разделить, ни как-то выразить. Невозможно говорить в публичном пространстве, невозможно написать друзьям. Ничего невозможно. День 4: Утром сижу и перевожу текст Томаса Хюбла, потому что он мне кажется важным, хотя и вызывает противоречивые чувства. Днем еду на встречу по работе и там тоже свидетельствую расщепление на часть, остро проживающую травму и испытывающую затопление, и часть, диссоциирующую и отстраняющуюся от всего. Обе – обездвижены. Что еще я могу сделать в реальном мире? День 5: Утро начинается с Израиля. И про это можно и говорить, и писать, и узнавать, все ли в безопасности. Перевожу семинар по работе с авторами насилия и слышу там два основные слова «со-hurt» и «self-compassion». Когда мне было лет 20, я довольно долго делала практику тонглен (подробнее – тут https://tergar.ru/pema-chodron-tam-gde-strashno-glava-9-tonglen/) Могла ли я представить себе, что она обретет для меня такой смысл, как сейчас? Даже помыслить не могла. Я все же доделала текст Томаса Хюбла. Думаю о том, что практика Глобального Социального Свидетельствования – не подходящий вариант для тех, кто сейчас находится в переживании острой травмы. Сомневаюсь. Но если из ста человек это поможет хотя бы одному, то это уже неплохо. Выкладываю текст тут.