Post #382

цикл "К Биргитте" (Стиг Дагерман, 1950) III Есть тюрьмы, они всем известны. Есть неизвестная тюрьма, что в неизвестном месте. Есть решётка, за которой от жажды изнывают. Есть тюрьма всем лодкам, и она зовётся море вечно пленных. Есть тюрьма для всех морей. Море взято берегами в плен. В клетке штиля сотрясает шторм решётку, стены шторма запирают штиль. Тюрьма небес есть леность наших глаз. Тела же сложены из брёвен тел других. Из света стены камер ночи, а свобода ночи – дня темницы. Здесь повсюду тюрьмы, они всем известны, здесь везде свобода, лишь в предощущеньи. На двери своей темницы я – замок. Я от своей собственной свободы ключ. Кто познал свободу, милая Биргитта, как не тот, кто любит, любит безгранично? IV Чем-то все владеют, что любви достойно. Все хотят любви за то, чем не владеют. За высоту – травина, и за мягкость – камень, ночь – за луч рассвета, день – за тень заката, за полёт индюшка требует любви, альбатрос – за то, как смело по палубе шагает. Соловей желает любви за красоту, Не хочу я знать, за что хочу любви. С дрожью мы достанем друг друга из колчанов. С дрожью выпустим друг друга из лука одного. Лишь горящие стены осияют стрелы на лету. Мы летим в страну, где стены вниз растут. Бережно направлю твою белую лодку По озеру, которого нет. В нём так много горячих камней. Мореплаватель, будь осторожен: знай, мы – плавучая мина. Мореплаватель, будь осторожен: знай, волна горит огнём! Вскоре мы опустимся под воду на горящей лодке, И уйдём всё глубже, паруса пылают, прямо к камню, погребённому на дне навек, возликует он, ломая с треском хрупкий киль. Бросимся, пылая, мы в уничтожения нежные объятья, пламя нас остудит птичьими крылами. Только раз находит, человек, Биргитта, драгоценный камень, что с другим разделит. Но не стоит мёрзнуть, милая Биргитта, из-за одного единственного раза. Облачим друг друга в пепел стен сгоревших и утонем ввысь к поверхности бездонной.