Post #689

В тибетском буддизме освобождение гнева связано с одним из пяти Будд Высшей мудрости: Будда Акшобхья преобразует гнев человека в чистейшую мудрость, подобную зеркалу — Зерцалоподобную Мудрость. Это означает, что противоядием против гнева является постижение природы гнева, пустоты — шуньяты. ДЭВИД УАЙТ ГНЕВ — это высочайшая форма заботы: о другом, о мире, о себе, о жизни, о теле, о семье и обо всех наших идеалах, обо всем уязвимом и о том, чему можно причинить боль. Если убрать физические ограничения и резкость, она укажет нам на чистейшую форму сострадания, живой огонь гнева пылает внутри и всегда делает видимым то, что для нас важно, что мы хотим защитить, ради чего мы готовы подвергать себя опасности. Мы привыкли называть гневом лишь жалкие остатки его сути, достигающие поверхности нашего и ума, или же неспособность нашего тела пропускать гнев через себя, или же узкие рамки нашего понимание. То, что мы называем гневом, на самом деле просто последовательная физическая неспособность проявлять такую глубинную форму заботы в нашей повседневной внешней жизни; неготовность быть достаточно большим и достаточно щедрым, чтобы беспомощно удерживать в теле или уме то, что мы так любим, со всей ясностью и широтой нашей души. Поверхностное переживание, которое мы привыкли назвать гневом — лишь внешняя реакция насилия, возникающая в ответ на наше собственное ощущение бессилия — бессилия, связанного с таким глубоким ощущением незрелости и заботы, что для него никак не найти подходящего телесного выражения, идентичности, голоса или способа претворения в жизнь. То, что мы называем гневом, чаще всего является просто нежеланием в полной мере проживать страх или незнание, испытывая одновременно любовь к жене, нежную заботу о сыне, желание лучшего, понимая, что мы просто живы и любим тех, с кем живем. Чаще всего гнев выходит на поверхность в те моменты, когда мы чувствуем, что с этим бессилием и уязвимость что-то в корне не так; слишком часто гнев находит странное выражение в нашей непоследовательности и неспособности говорить, но в своем чистом виде гнев — мерило того, как мы существуем в этом мире, и как любовь во всех её формах делает нас уязвимыми, будь то любовь к дочери, дому, семье, компании, стране или коллеге. Гнев превращается в насилие и оскорбления, когда ум отказывается соприкасаться с уязвимостью тела и его любовью ко всем этим внешним вещам — часто над нами совершают насилие именно те, кто любит нас, но не способен вместить эту любовь, кто никак не проявляет заботу внешне и не может даже себе признаться в желании быть желанным. При отсутствии внешних способов выражения внутренней ранимости человека переполняет стихийная природа уязвимости любви. Он беспомощен, и потому обращается против тех самых людей, который являются внешней репрезентацией их внутренней неспособности контролировать. Однако гнев, переживаемый в собственном эпицентре — это истинное живое пламя, горящее когда мы полностью живы и полностью здесь. Это качество, которое стоит исследовать, доходя до самых его истоков, ценить и понимать в самом его зарождении: это приглашение найти способ привнести этот источник в мир, создавая больше ясности и щедрости ума, делая сердце более сострадательным, а тело —достаточно большим и сильным, чтобы проводить его. То, что мы обычно называем гневом или злостью — лишь возможность дойти до его истинного качества и проявить полную и абсолютную зеркальную противоположность его истинной внутренней сути. (перевела Наташа Пресс)