Post #829

ДЭВИД УАЙТ из сборника CONSOLATIONS II: The Solace, Nourishment and Underlying Meaning of Everyday Words. ТЕЛО — это слово, означающее нечто куда более чудесное, даже более чудесное, чем ум, способный размышлять над чудом тела. Возможно, самая главная и неизменная трудность для человека, который чет оставаться физически и психологически здоровым, состоит в том, что наш ум не способен полностью помыслить, по достоинству оценить или понять тысячи взаимосвязанных и взаимозависимых систем тела, и то, как эти скрытые системы контактируют с миром: тело никогда не перестанет быть, сердце бьется и качает кровь, мы вдыхаем и выдыхаем суету, и все это происходит под внутренним спокойным автономным контролем, не требуя волевых действий, усилий или управления. Не укорененный в теле ум все время пытается быть кем-то или чем-то, все время пытается контролировать тело: тело существует в своей форме свободы, находясь при этом в зоне действия сил притяжения, которые создает нечто недоступное для нашего понимания. Когда тело здорово, оно вызывает у нашего вечно занятого ума дискомфорт своей потрясающей сложностью, тем, что оно не требует немедленного решения проблем или помощи — оно само делает так, что сердце бьется, а легкие дышат. Единственная часть ума, способная по-настоящему понять тело — та часть, которая с помощью тишины и покоя, может полностью вернуться в такое же спокойное ощущения присутствия в теле, и в высшей точке создать глубинное предстоящее всему осознавание и союз реального физического присутствия и сознания, который всегда почитался во всех древних традициях. Ум способен выйти из своей ложной сконструированной реальности только одним способом: разместившись в непосредственной реальности зрения, слуха и ощущений тела, ведь ум смотрит глазами тела, учится ушами тела, горюет над ранами тела, а также обладает поразительной способностью касаться и принимать касание. Непривязанный к телу ум, в свою очередь, постоянно пытается смутить тело, настроить его против себя: абстрактный ум пытается защищаться, компенсировать свою отстраненность, и поэтому требует от тела одновременно и слишком много, и слишком мало — смещенный из тела ум просит тело слишком много есть, слишком много пить , слишком много тревожиться и суетиться, но в то же время не слишком много горевать, не чувствовать нанесенные телу раны, а значит — не исцеляться теми способами, которые могут помешать поверхностной жизни, которую мы искусственным образом выстроили, дистанцировавшись от тела. Но несмотря на все уловки ума, пытающегося скрыть уязвимость тела, все же ум стыдится своего недоверия к готовности тела быть подлинным в проживании настоящего и прошлого опыта. Многие внешние проявления стыда связаны именно с этим базовым ощущением, что мы как бы не дотягиваем до тела, в котором живем, что бы мы себе не придумывали. Ум испытывает такой страх, что не дает телу двигаться, не дает телу танцевать, не дает телу горевать или рисковать, а ведь тело создано для рисков физического мира и уязвимости, которую влечет за собой близость. (ПРОДОЛЖЕНИЕ ПОСТОМ НИЖЕ)