Post #878

Это было в эпоху больших деревьев, больших людей, писем в конвертах, очередей за богом, длинных дорог в радостное никуда, время, когда любое «нет» превращалось в «да», а «да» всегда говорилось телом, когда снег шел над пустыней, когда в сердце текла вода, а слезы, пролившись, застывали и превращались в иней, и когда самое горячее — не в пар, а в лёд, и если поэзия — то только девятидневный мёд, повисев у ясеня в нежных ветвях. Она говорила с Ним, и Он всегда отвечал, тихо и точно — особенно, если молчал. Те времена не знают зимы и лета, юга и севера, где низ и верх — только смотреть, замечать и помнить всех тех, кто и во времена другие с детства помнил о смерти, и о том, что не повернуть вспять, что-то открыло глаза, сделало вдох и родилось опять.