Post #966

ВО ВРЕМЕНА ПЕРЕХОДА ТОМ ХАЙРОНС Влажный тоннель подземного мира, тьма сжимает тебя как скверна, крепко вцепившись зубами черного пса, плотна как туман, где не повернуться. Здесь пробуждается тёмная ночь души, где нельзя ни идти дальше, ни вернуться обратно, не сломав свой мир, окаймленный жутким переходом из одних великих покоев жизни в другие. Какая глупость или гениальность привела тебя сюда, на тёмный край известного, к этому тоннелю плотной невозможности? И что спасёт тебя от ужасной и плодородной боли? Ничего не делать — невозможно, но вся твоя жизнь дрожит, корчится и замирает. Этот текст не спасёт тебя, не спасут ни фолианты, ни брошюры на полках искусства шириной в слово, ни твои знания, ни опыт. Можешь уйти в пустыню в аскезу палящего солнца, слушать койотов сидеть с камнями и иссохшими деревьями: и они не спасут тебя. В чаще зеленых лесов можешь молиться мхам и дубам, прижиматься лицом к гранитному богу и чистому бурлящему ручью: это не спасёт тебя. На вершину горы в когтях орёл унесёт вдаль от тебе известного мира, в восходящее око солнца; секиры зари рассекут оковы привычного существования; на секунду ты оставишь силу притяжения и вспомнишь бесконечное родство со всем живым; Но и это тоже не спасёт тебя. В мертвенной ночи держись за незнание, хотя и это тоже не спасёт тебя. Только одно: Шаг за шагом ступать верность храня великому намерению что путеводной звездой привело тебя в это неимоверное место, наедине с мучительной болью, собственной жизни. Молись же теперь, но не потому что молитва спасёт, а лишь затем, что ты исчерпал все запасы уловок и стойкости и доставшихся по наследству сил а богатство тут не в ходу, в час темнейшей зари. Можешь молиться матери очага, пусть заберёт тебя и накормит, усадив у огня. Она не спасёт тебя: не оскорбит твоё рождение ложным утешением. Можешь молиться вечным богам и богиням, но они не заходят в эту долину за поворот. Лучше молись божествам дверных петель и проходов, тем, кто знает темный проход, по которому движешься ты. Вот в чём твое страдание: в этом нет ни грамма жестокости. Оказаться в этом переходе — не значит стать фаталистом, ибо все, что есть ты, теперь начнёт умирать, оставляя за собой все определённости, накопленные тобой в побитой временем сокровищнице. Да, придётся зайти во все камеры сердца, что раскрывается в такт с биением зова души. В каждой из них может оказаться сирота в перьях, который — однажды — вернёт тебе полёт. И что потом? Время, милый. Вселенная постоянно вертится и эта боль найдёт утешение, ибо весь твой мир может разбиться как стеклянный шар, что казался ребенку всем миром. Теперь Время твой союзник, и Благодать. Дай им качать тебя как меха, как дыхание или пульс неизвестного Бога, или матка апокалипсиса истинной и безграничной Матери. Алмазы упадут с утёса этого отчаяния. Ты вернёшься к жизни и она уже не будет прежней, но ты вернёшься и — однажды — с трудом узнаешь свои ладони при свете дня. Вот в чём секрет, хоть знание и не спасёт тебя от страдания этого перехода: За твоим плечом стоит ангел, невидимый, черный и сияющий, древняя взрывающаяся звезда, чей обет на все времена — не дать тебе избежать жизни на дальнем конце этого прохода, наконец дойти до этого святилища, до этого неудержимого и чудесного рождения. (перевела Наташа Пресс, оглядываясь через плечо)