Post #209

Особое отношение к деталям — одна из причин, по которой фотографы переходили на крупный формат. Негатив размером с лист офисной бумаги замечает всё, чтобы потом заметил и зритель: печатать с такой плёнки можно было крупно. А бок о бок с деталями шла и детализация: в цветах — больше оттенков, в светах — тонких полутонов. Предметы вырисовываются, становятся живыми, выпуклыми. На паузе, конечно, понимаешь: ничего из увиденного не реально. И ностальгия выдуманная, и цвета — интерпретация плёнкой (хоть они и ах как настоящие). Ощущение жизни тем не менее не исчезает. Уже даже не деталями, а особенностями восприятия крупный формат очень умело подражает глазу. Тому, как он отделяет предметы друг от друга, видит одно, не замечает другое. Такая фотография тянется к совершенству — человеческому зрению. В учебнике «Природа фотографии» в главе посвящённой фокусу Стивен Шор предлагает понаблюдать, как при просмотре плоской фотографии глаз физически меняет фокус во время движения с одного плана на другой. Это чувство — основа его следующих за «Незнакомыми местами» формальных поисков. Один из таких снимков появляется потом в «Элементах». Холмистая пустыня, снятая в мельчайших деталях с глубокой резкостью: добиться такой на плёнке, найти лазейку, обойти ограничения объектива — большой труд. Теперь фотография перестаёт имитировать зрение, а становится песочницей для медитации и наблюдения за своими физическими ощущениями. Практически реальным миром. Волшебство случилось, открывается окошко.