Post #306

Такой вот хороший момент из «Токио-га»: оператор Юхару Ацута показывает, как они с Одзу обычно ставили камеру — почти у самого пола. Приятно смотреть, с какой заботой Ацута обращается с «митчеллом». За кадром Вендерс говорит, будто Одзу снимал на уровне глаз сидящего на татами, хотя именно в этот момент Ацута ставит камеру гораздо ниже — уровня глаз там близко нет. В текстах об Одзу эта фраза про «уровень глаз сидящего» встречается повсюду. Как и тезис про 50-мм объектив, выбранный, мол, из-за максимального сходства с человеческим зрением, что само по себе очень спорно. Реальная причина, конечно, проще, и Вендерс сам её проговаривает: Одзу выстраивал нужную ему композицию. Камера стояла так низко, чтобы не заваливались вертикальные линии, чтобы не было видно случайные углы татами, чтобы силуэты столиков, шкафчиков и посуды становились участниками плоского геометричного рисунка. Прямоугольник двери, коридора или улицы у Одзу практически всегда в центре: не слишком много пола, не слишком много потолка — всего в меру. Люди изображены прямо, фронтально, поэтому ракурс «глазами сидящего на полу» легко меняется на ракурс «сидящего за рабочим столом» или «за баром» в зависимости от сцены. В своём подходе к композиции Одзу вообще далёк от натурализма: взгляды персонажей часто не пересекаются, предметы могут двигаться в кадре — всё ради картинки. А фильм, вообще, замечательный. Особенно нравится фраза Вендерса из самого начала: «Мне думалось, вот бы научиться снимать, как будто открываешь глаза и просто смотришь на мир, ничего не стараясь доказать». Желание, кстати, очень распространённое среди фотографов, отчего забавно наблюдать, как это общее стремление «снимать как видишь» приводит к совершенно не похожим друг на друга визуальным языкам — зачастую совсем не натуралистическим.