Post #415

Студия Applied Ingredients побывала на Бухарской Биеннале современного искусства, в центре которой оказалась еда Кулинария, поварское дело, ритуалы, связанные с пищей, до сих пор представляются прикладными сферами, обслуживающими или подчеркивающими важность других поводов в системе координат искусств. Художники, кураторы и коллекционеры отправляются на ужин, чтобы отпраздновать выставку, но не идут на выставку, чтобы отпраздновать ужин. Этот тезис легко понять из простого мыслительного упражнения: еда — основа жизни, связана с функцией (есть, чтобы выжить) или с получением удовольствия — физиологического и эстетического. В этом смысле она ближе к эротическому наслаждению, тогда как «искусство» — к истинной любви, ведь оно апеллирует к духовным, нематериальным устремлениям. Еда эфемерна и непостоянна, ее невозможно хранить и коллекционировать. Она чересчур развлекательна, а потому — вульгарна. Оратор Цицерон включил поваров в число занятий и ремесел, представляющихся ему позорными, поскольку все они «служат физическому удовольствию». Спустя более 2 тыс. лет ситуация остается прежней — гастрономическая сфера пересекается со сферой искусства лишь тогда, когда ей занимаются художники. Итальянские футуристы, течение «Флюксус», Риркрит Тиравания и Маурицио Каттелан использовали пищу как мем, иронический или спекулятивный жест, трудно воспроизводимый набор указаний, который едва ли можно назвать рецептом.