Post #291

На прошлой неделе я читала лекцию о творчестве Лоуренса Альмы-Тадемы. Но, как это у меня часто бывает, когда рассказ уже завершён, я ещё несколько дней мысленно возвращаюсь к материалу. Где-то продолжаю размышлять, где-то переживаю, все ли акценты были расставлены достаточно точно. Сегодня я решила втянуть в этот внутренний разговор и вас. Но с пользой 🙂 Речь пойдёт о стоимости произведений искусства. В качестве иллюстрации я прикрепила две работы одного и того же художника. Первая – небольшой камерный натюрморт «Японские пионы». Холст, масло, 17,8 × 21,6 см. В 2013 году он был продан на аукционе Christie’s за 40 тысяч фунтов стерлингов, это примерно 60–65 тысяч долларов по курсу того времени. Почти интимная вещь. На мой взгляд, очень привлекательная, тонкая, мастерская, почти волшебная. Работа словно из более утончённого мира. И, что мне особенно приятно, с деликатной отсылкой к Дальнему Востоку. И совсем другая история – «Обнаружение Моисея». Большой холст, 136,7 × 213,4 см, сложная многофигурная композиция, поздний, зрелый Альма-Тадема. В 2010 году на аукционе Sotheby’s эта картина была продана за 35 922 500 долларов. Разница почти неприличная. И дело здесь не только в размере, сюжете или количестве персонажей. В этом, собственно, и заключается соль аукционов. Аукцион – это место, где цена становится видимой. Как правило, это пространство вторичных продаж, где у картины уже есть прошлое: память, репутация, история владения, история ожиданий. И очень часто там сходятся не вкусы, а интересы; не эмоции, а стратегии. Именно поэтому аукционы так важны для художника, даже посмертно. Они формируют публичную шкалу цен, ту самую точку отсчёта, к которой затем будут обращаться галеристы, арт-дилеры, консультанты и коллекционеры. Но это лишь одна сторона истории. О том, как цена рождается в мастерской художника, у галериста или арт-дилера, на территории первичного рынка, мы поговорим в следующий раз :). Там всё ещё интереснее.