類似コンテンツを探す

🦇 Joanina Library A resident colony of bats protects this library's 200,000 books collection. #library AETATESOLIS

Все чаще понимаю, что в некоторых ситуациях лучше забыть, что я вообще альтруист. #library

Интересный фрагмент из очерка Ханны Арендт, посвященного Розе Люксембург (из сборника “Люди в темные времена”, М.: 2003). “... Знаменитая дис­куссия, открытая Эдуардом Бернштейном, вошла в историю как спор о выборе между реформами и революцией. Но этот боевой лозунг неточен по двум причинам: он вну­шает мысль, будто на рубеже веков СДПГ все еще выступала за революцию, что неверно; и он скрывает объективную верность многих положений Бернштейна. Его критика экономической теории Маркса действительно, как он и заявлял, полностью “соответствовала реальности”. Он указывал, что “огромный рост общественного богатства сопровождается не сокращением числа крупных капиталистов, а ростом числа капиталистов всех категорий”, что “нарастающего сужения круга состоятельных людей и роста нищеты бедняков” не происходит, что “современ­ный пролетариат действительно беден, но не пауперизирован” и что лозунг Маркса “У пролетария нет отечества” неверен. Всеобщее избирательное право дало пролетариа­ту политические права, профсоюзы — место в обществе, а новое империалистическое развитие — очевидный инте­рес в национальной внешней политике. Реакцию немец­кой партии на эти неприятные истины прежде всего, разумеется, определяло глубокое нежелание подвергать критическому пересмотру свои теоретические основания, но это нежелание резко обостряла скрытая заинтересован­ность партии в статус кво, которому угрожал анализ Бернштейна. На карту был поставлен статус СДПГ как “госу­дарства в государстве”: фактически партия превратилась в огромную и хорошо организованную бюрократию, стоя­щую вне общества и всецело заинтересованную в сохране­нии такого положения вещей. Ревизионизм a la Бернштейн привел бы партию обратно в немецкое общество, а подобная “интеграция” казалась столь же опасной для ин­тересов партии, как и революция. М-р Неттл предлагает интересное объяснение, по­чему СПДГ внутри немецкого общества занимала “положение парии” и не сумела войти в правительство. Ее чле­нам казалось, что партия может “сама по себе составить высшую альтернативу коррумпированному капитализму”. На самом же деле, держа “неприступную круговую оборону против общества”, она порождала то мнимое ощущение “сплоченности” (по выражению Неттла), ко­торое глубоко презирали французские социалисты. В лю­бом случае, было очевидно, что чем больше становилась численность партии, тем бесповоротнее ее радикализм “уничтожался организованностью”. В этом “государстве в государстве” можно было вести очень уютную жизнь, избегая трений с социумом, наслаждаясь своим мораль­ным превосходством без всяких практических последствий. Не приходилось даже расплачиваться за это сколько-нибудь серьезным отчуждением, так как это общество-пария фактически было лишь зеркалом, “уменьшенным отражением” немецкого общества в целом. Этот тупико­вый путь немецкого социализма можно было верно ана­лизировать с противоположных точек зрения — либо с точки зрения ревизионизма Бернштейна, признававшего эмансипацию рабочего класса в капиталистическом об­ществе за совершившийся факт и предлагавшего прекра­тить разговоры о революции, о которой все равно никто не помышлял; либо с точки зрения тех, кто был не только “отчужден” от буржуазного общества, но действительно хотел переделать мир”. #Library

#library

Интересный фрагмент из доклада “Платформенная занятость: определение и регулирование” (выпущен в 2021 году совместно Высшей школой экономики и Центром междисциплинарных исследований человеческого потенциала). “В Италии до 2019 года не существовало правового определения платформенной занятости и конкретной нормативной базы, охватывающей ее. Трудовое законодательство включало разделение между занятостью по найму (lavoratore subordinato) и самозанятостью (lavoratore autonomo), определяемое принципом защиты труда по принципу “все или ничего”, и промежуточную категорию между ними — “квази-наемную” занятость (lavoratore parasubordinato, para-subordinate), относительно защищенную сферу самозанятости. В ноябре 2019 года был принят Закон № 128/2019, который включает два основных положения: первое относится к работникам, чья деятельность организована заказчиком, “в том числе с помощью цифровых платформ”, а второе — определяет комплекс мер по охране труда самозанятых курьеров, доставляющих товары на двухколесных транспортных средствах в городских районах (довольно специфическая категория). Закон № 128/2019 — одна из немногих законодательных инициатив, непосредственно касающаяся работников платформы. Второй раздел Закона № 128/2019 устанавливает обязательную письменную форму контрактов и направлен на обеспечение коллективной автономии. Предполагается заключение коллективного соглашения социальными партнерами, устанавливающего размеры оплаты труда. В противном случае заработная плата должна определяться в соответствии с минимальным стандартом, установленным в национальных коллективных договорах для эквивалентных секторов. Кроме того, устанавливаются надбавки за работу, выполняемую курьерами в ночное время, в праздничные дни или в неблагоприятных погодных условиях. В сентябре 2020 года, спустя почти год после принятия так называемого “Постановления о курьерах”, бизнес-ассоциация Assodelivery, представляющая основные платформы доставки продуктов питания (Deliveroo, Glovo, Social Food, Just Eat, and Uber Eats), и правый профсоюз Unione Generale del Lavoro (UGL) подписали соглашение, направленное на уклонение от законодательных положений, установленных в 2019 году. Согласно соглашению, курьеры классифицируются как самозанятые, но им предоставляются меры по охране здоровья и безопасности, возможности обучения и коллективные права. Самоорганизованные коллективы, основные конфедерации профсоюзов и министерство труда Италии оспорили это соглашение. В ноябре 2020 году был подписан новый протокол “Protocollo Riders”, в соответствии с которым курьеры классифицируются как наемные работники и имеют полный доступ к социальной защите”. #Library

Некоторые фрагменты реализации принципа “мирового гражданства” в российской конституции 1918 года Интересная норма содержалась в Конституции РСФСР 1918 года в статье 20: “Исходя из солидарности трудящихся всех наций, Российская Социалистическая Федеративная Советская Республика предоставляет все политические права российских граждан иностранцам, проживающим на территории Российской Республики для трудовых занятий и принадлежащим к рабочему классу или к не пользующемуся чужим трудом крестьянству, и признает за местными Советами право предоставлять таким иностранцам, без всяких затруднительных формальностей, право российского гражданства”. Также можно отметить яркую формулировку из следующей статьи 21, которая указывала: “Российская Социалистическая Федеративная Советская Республика предоставляет право убежища всем иностранцам, подвергающимся преследованию за политические и религиозные преступления”. Советский юрист Евгений Коровин в своей книге “Международное право переходного времени” (издана в Москве в 1924 году) отмечает “выразительную категоричность” статей 20 и 21, “ясность” текста которых не оставляет “места для каких бы то ни было недоразумений”. Далее он пишет: “Рассматривать 20-ю статью Конституции лишь в качестве декларативного лозунга “мирового гражданства” было бы, по нашему мнению, глубоко неправильным. Юридическая сущность этой статьи заключается в последнем ее абзаце, признающем за местными советами “право предоставлять таким иностранцам …, без всяких затруднительных формальностей, право российского гражданства”, иначе говоря, в установлении для определенной категории иностранных граждан особо льготных условий приема в российское подданство”. Евгений Коровин приводит примеры применения норм о предоставлении гражданства на практике. “В договорной практике РСФСР, — пишет он, — настоящее постановление конкретизировалось в том смысле, что гражданин любого государства, обладающего советским строем, пользуется в РСФСР всей полнотой политической (гражданской) правоспособности”. В этой связи он отмечает распространение указанных принципов на граждан Дальневосточной Республики. Но также приводятся и примеры, касающиеся коммунистов — граждан буржуазных государств. В частности, Коровин отмечает высылку в 1921 году на основании соглашения между РСФСР и Венгрией нескольких сотен венгерских коммунистов в Советскую Россию, а также соглашение с Латвией 1922 года, в котором специально прописывалось, что “российское правительство приняло на себя обязательство — признать полученных им латвийских граждан российскими в порядке, установленном российским законодательством”. В Конституции РСФСР 1925 года эти нормы подверглись определенным изменениям. В частности, в статье 11 указывалось, что “Российская Социалистическая Федеративная Советская Республика, исходя из солидарности трудящихся всех наций, предоставляет все политические права иностранцам, проживающим на территории Российской Социалистической Федеративной Советской Республики для трудовых занятий и принадлежащим к рабочему классу, а равно к не пользующемуся чужим трудом крестьянству, на основе постановлений верховных органов Союза Советских Социалистических Республик”. Таким образом, в новом основном законе, во-первых, исчезает указание на право местных советов предоставлять иностранцам из рабочего класса российское гражданство. А во вторых, вместо прямой конституционной нормы о предоставлении такой категории иностранцев “всех политических прав российских граждан” в документе 1925 года такие права предоставляются на основе постановлений “верховных органов” СССР. Следующая статья 12 хотя и поднимала, как и в Конституции 1918 года, вопрос предоставления убежища, но делала это в гораздо более “мягкой” формулировке: “Российская Социалистическая Федеративная Советская Республика предоставляет право убежища всем иностранцам, подвергающимся преследованиям за политическую деятельность или за религиозные убеждения”. #Library

#library

В связи с днем Конституции вспомнил исторический эпизод, описанный в книге немецкого историка Генриха Винклера (Веймар. 1918—1933. История первой немецкой демократии. — Москва: РОССПЭН, 2013). В 1923 году командующий сухопутными войсками Рейхсвера генерал Ханс фон Сект вынашивал планы установления в Германии вместо демократического правительства власти “директории” с опорой на армию и националистические круги. В проекте письма своему возможному союзнику — консервативному политическому деятелю Густаву фон Кару он писал, в частности, что Конституция Веймарской республики для него “сама по себе не является noli me tangere”. То есть “не является неприкасаемой”. Здесь присутствует прямая текстуальная отсылка к новозаветному сюжету о воскрешении Иисуса Христа. Увидевшей его Марии Магдалине Иисус сказал: “Не прикасайся ко Мне, ибо я еще не восшел к Отцу Моему” (“Noli me tangere, nondum enim ascendi ad Patrem meum”). Эти слова приводятся только одном Евангелии — Евангелии от Иоанна (глава 20, стих 17). В финальную версию письма фон Секта этот фрагмент не вошел, но он ярко демонстрирует отношение к основному закону со стороны немецких военных и национально-консервативных кругов. И, конечно, заслуживает внимания обращение к “языку” Нового завета. #Library

О транснациональных корпорациях в СССР и других странах Восточного блока (фрагмент статьи Дана Галлина “Что такое социализм? Ответ Кристофу Блохеру”) В 1960—1970-е года, когда в коммунистической системе начинался кризис, резко увеличились инвестиции транснациональных корпораций в страны Восточного блока и Югославию: число соглашений о сотрудничестве между ТНК и государственными предприятиями блока возросло, если округлить, с 300 в 1970 году до 4 000 в 1977 году; в этом приняла участие примерно тысяча ведущих ТНК, на которые приходится около 80% производства капиталистического мира. Такие соглашения о сотрудничестве носили самый различный характер (предоставление лицензии в обмен на продукцию или сырье для производства конечного продукта, совместное производство, субподряд и другое) и в большинстве случаев основывались на обмене продукцией или услугами, чтобы избежать расчетов в неконвертируемой валюте. В 1977 году 150 ТНК имели свои представительства в Москве: 35 немецких, 25 французских, 23 американских, 21 японских, 14 итальянских, 9 шведских, 5 британских, 5 финских, 4 голландских, 3 испанских, 3 швейцарских, 2 австрийских, 2 бельгийских, австралийская и индийская. В том же году 109 ТНК из 13 стран, в том числе Швейцарии, имели представительства в Румынии, а шесть заключили договоры с болгарскими предприятиями. Аналогичная картина наблюдалась в ГДР, Польше, Чехословакии и, разумеется, в Югославии. Среди наиболее известных и типичных соглашений о сотрудничестве можно привести примеры сделок, заключенных FIAT в СССР (о выпуске автомобилей “Лада” в Тольятти), Польше и Югославии, Renault (о производстве автомобилей Dacia) и British Aerospace (самолеты BAC 111) в Румынии и ITT (да, той самой корпорации, участвовавшей в заговоре против Альенде в 1973 году), которая с 1968 года обеспечивала все советские аэропорты системами бронирования и связи, а также, разумеется, лицензионные соглашения, заключенные компаниями Coca-Cola и PepsiCo, причем последняя получила монопольное право на импорт произведенной в СССР водки в капиталистические страны. В дополнение этой картины взаимоотношений между транснациональным капитализмом и советским блоком необходимо также вспомнить о весьма щедрых кредитах, предоставленных западными банками (что привело к огромной задолженности таких стран, как Венгрия, Польша или СССР), о торговле продовольствием (в частности, поставках зерна из США, Канады, Австралии и Аргентины и прочей продукции из стран Европейского сообщества СССР и другим странам восточного блока) или об участии Советского Союза в южноафриканском алмазном картеле во времена апартеида. Транснациональные инвестиции в сталинистскую систему на протяжении последних двадцати лет ее существования имели политические последствия. Они, в числе прочего, способствовали установлению прочных отношений сотрудничества между правящими классами обеих систем: элиты транснационального патроната и сталинистской номенклатуры. … Одним из таких практических результатов бесспорно являлась та легкость, с которой номенклатура преобразовалась в новый правящий класс откровенно мафиозного и криминального капитализма. (Статья “Что такое социализм? Ответ Кристофу Блохеру” впервые была опубликована на французском языке в швейцарском журнале “Domaine Public” в декабре 2000 года (№ 1454—1455). На русский язык статья была переведена Юлией Гусевой и впервые опубликована в книге — сборнике статей Дана Галлина “Красная нить. Идеи и организация международного рабочего движения” (Москва: Издание книжного магазина “Циолковский”, 2017 год)). #Library

Триптих “Тайная Вечеря” Дирка Баутса (датируется 1464—1468 годами), который также упоминается в статье 247 Версальского договора. Источник иллюстрации: Art in Flanders. A Meemoo Initiative #Library

Триптих “Агнец Божий” братьев ван Эйк, известный как Гентский алтарь (закончен к 1432 году), который упоминается в статье 247 Версальского договора. Источник иллюстрации: Art in Flanders. A Meemoo Initiative #Library

Когда-то уже выкладывал у себя в Фейсбуке, но, думаю, можно выложить еще раз здесь. В Версальском договоре 1919 года есть две по настоящему красивые статьи. Процитирую их (по русскому изданию 1925 года, читайте о нем в одном из первых материалов канала). Статья 246. В течение шести месяцев, которые последуют за вступлением в силу настоящего Договора, Германия должна будет возвратить Его Величеству Королю Геджаса подлинный Коран, принадлежавший Халифу Осману и захваченный в Медине турецкими властями для поднесения бывшему императору Вильгельму II. Так как череп Султана Макауа был захвачен в германском протекторате Восточной Африки и перевезен в Германию, то он будет, в тот же срок, передан Германией Правительству Его Британского Величества. Передача этих предметов будет произведена в таком месте и на таких условиях, которые установят Правительства, которым они должны быть возвращены. Статья 247. Германия обязуется поставить Лувенскому университету в течение трех месяцев, которые последуют за той просьбой, которая будет о том сделана через посредство Репарационной Комиссии, рукописи, инкунабулы, печатные книги, карты и предметы коллекций, соответствующие по числу и ценности сходным предметам, уничтоженным при сожжении Германией Лувенской Библиотеки. Все подробности, касающиеся этой замены, будут определены Репарационной Комиссией. Германия обязуется передать Бельгии через посредство Репарационной Комиссии в течение шести месяцев, которые последуют за вступлением в силу настоящего Договора, чтобы позволить ей восстановить два великих произведения искусства: 1. Створки триптика “Агнец Божий”, написанного братьями Ван-Эйк, находившиеся ранее в церкви Сен-Бавон в Генте, а в настоящее время в Берлинском Музее. 2. Створки триптика “Тайная Вечеря”, написанного Дириком Бутсом, находившиеся ранее в церкви Святого Петра в Лувене и из которых две находятся теперь в Берлинском Музее, а две в старой Пинакотеке в Мюнхене. #Library