Post #3886

​Самое время признаться, что Poor Things меня впечатлил, но не сразил в самое сердце. Профессионализм и полёт фантазии такого уровня, чего таить, не могут не впечатлять. Когда на экране скрещиваются гиллиамовский стимпанк и бёртоновский макабр; когда Эмма Стоун, и без того лучшая голливудская актриса до 40, внезапно выдаёт главную роль своей жизни; когда секс в пику ханжеским нравам показан лучшим способом познания самой сути жизни – и показан ярко, чувственно, мощно, умело; когда концепт беззаботного позитивизма франкенштейновского ребёнка сталкивается с социалистическими постулатами уставшего взрослого мира и рождает презабавный онтологический анекдот. Всё это – Лантимос на пике формы, художник, прижавший к ногтю богатую машинерию и визионерию фабрики грёз; но и фабрика как будто в ответ слегка огрубила его кисть, вставив в тело сформировавшегося взрослого мозг если не ребёнка, то восторженного подростка. Потому что непростительны такие эпизоды, в которых, например, Белле Бакстер объясняют значение постулата «моё тело – моё дело» (см. отвратительный фрагмент с Максом на прогулке в финальном отрезке). Потому что режет глаз, как на контрасте с выдержанным мастерством Уиллема Дефо нелепо смотрится (обычно замечательный) кривляющийся Марк Руффало. Потому что идея о куклах и кукловодах и кто и как их заводит явно недожата и заканчивается вульгарным гротескным утопизмом, недостойным автора «Лобстера» и «Фаворитки». Понятно, что в связи с сюжетом большинство вспоминало «Кандида» – а стоило бы идеологически близкого «Мартина Идена»: ведь там роман воспитания увенчался отчаянием протубернца, забравшегося на самую вершину и наконец осознавшего, что оттуда видна не истина, а лишь человеческие глупость, мелочность и эгоизм. Белла Бакстер проходит сквозь подобные открытия с холодным достоинством вивисектора, избрав скальпель рационализма вместо обжигающих лучей эмпиризма – ей, как становится очевидно в последние минуты фильма, абсолютно понятна анатомия земного существования, того, что принято именовать «людьми», и вместе с этим её пониманием из материи фильма исчезают дополнительные многослойность, неоднозначность и парадоксальность повествования; т. е. если раньше Лантимос выступал для меня в роли безумного учёного, от вида которого по спине пробегал холодок (раздражения ли, восхищения ли), то сейчас при встрече с ним впервые захотелось ограничиться вежливыми аплодисментами. #PoorThings#Ревью