Александр Гофман

Продолжаем наш марафон по фон Триеру – и говорим об «Идиотах»; главном фильме «Догмы-95» Как и все хоть сколько-нибудь заметные кинематографические движения, «Догма» образовалась как стихийный и спонтанный бунт – манифест был написан Ларсом в период мучительного ожидания финансирования на «Рассекая волны», вполне в духе французской новой волны бросая дерзкий вызов сформировавшимся в интеллектуальной среде профанным буржуазным установкам. По устоявшейся для режиссёра традиции «Идиотов» приняли гораздо хуже, чем, например, первый фильм «Догмы» – винтерберговское «Торжество» – и в этом, оборачиваясь назад, можно найти рациональное зерно. Понятно, что если и здесь искать альтер-эго самого Ларса, то им вроде бы непременно должна стать Карен – ещё одна девушка с золотым сердцем, единственная полностью прошедшая установленный в коммуне курс и обретающая счастье в объятиях не столько обступивших её кривляющихся фигляров, сколько её персонального внутреннего идиота. Но если учесть, насколько быстро Ларс распрощался с идеалами «Догмы» и принять во внимание эпатажные сцены несимулированного секса, то напрашивается сравнение и с авторитарным лидером труппы Стоффером – чей бунт выглядит тем более конформным на деле, чем более радикально звучит на словах; ведь одно дело – манифестировать высокие идеалы через нападки на истеблишмент и участие в размывающих личные границы групповушках, и совсем другое – следовать установленным правилам игры до самого конца. Т. е. метод съёмки и его эстетическое обоснование являются не только наиболее исчерпывающим комментарием к идее, но и разоблачают её высокую гуманистическую претензию – выходка, превратившая фон Триера едва ли не в самого бескомпромиссного трикстера мирового кинематографа, всегда готового признать за собой право как на сверхчувственный анархистский бунт (Карен), так и на деконструктивистскую самоуничижительную реплику в адрес художников, самонадеянно переписывающих историю на языке сиюминутной провокации (Стоффер). Ларс тогда переписал так, что его можно было продолжать любить или ненавидеть – но уже ни у когоне получалось игнорировать. #Разбор#ФонТриер

К некоторым провокациям Ларса, как выяснилось, даже сейчас очень приятно возвращаться:

Последняя сцена с Хоумлендером, конечно, сильная (благослови кинематографический господь Энтони Старра на хоть сколько-нибудь заметную карьеру в Голливуде), но впечатления от финала, как и у многих в сети, примерно такие:

Вне времени: советские фильмы, которые будем пересматривать Если вы разбудите нас посреди ночи, то мы сразу же начнем рассказывать о том, зачем сейчас смотреть советское кино и почему мы возвращаемся к нему снова и снова. А чтобы не ждать эту теоретическую возможность, запускаем перед выходом ORNAMENT #14 марафон, где вместе с друзьями будем делиться советскими фильмами, которые интересно пересматривать, находить в них каждый раз что-то новое и узнавать себя. Сегодня своими рекомендациями — от фантастической трагикомедии Георгия Данелии до метафоричной драмы Отара Иоселиани — делятся: 2х2.медиа ORNAMENT cine/files Центр «Зотов» Едва знакомы Зовем вас тоже поучаствовать. Расскажите в комментариях, какие советские фильмы вы готовы пересматривать и почему.

От себя, недолго думая, порекомендовал Иоселиани.

​Неожиданным образом всё, чего так не хватало в сиквеле Ready or Not, можно обнаружить в They Will Kill You – которую вполне можно читать как трэшевую «Божественную комедию»; главное помнить, что бог здесь – совершенно отъехавший наследник кинематографических традиций Рэйми и Тарантино, ещё до своего голливудского дебюта променявший любое чувство меры и хорошего вкуса на филигранное владение экшен-мизансценой. Также подумалось, что сыграй приёмных сестёр Самара и Зази Битц, на экране случился бы невиданный доселе гран гиньоль. А так – мы получили ещё одно подтверждение того, что где американцы продолжают писать антикапиталистический шарж чуть более интеллигентным пером, там русский, ничуть не стесняясь, вырубает примерно то же самое горящим топором. Словом, могло выйти одно настолько хорошее кино, что его потенциал репрезентирован на экране в формате двух не самых складных, но всё равно довольно занимательных кровавых пустячков; не то чтобы великий праздник жизни, но пропеть пару куплетов во славу сатане всё равно захотелось.

Продолжим наш марафон по Ларсу фон Триеру разговором про «Европу» – первую по-настоящему этапную работу маститого датчанина Забавно, что несмотря на благожелательный приём в Каннах, среди критиков этот фильм тогда считался помпезной и выхолощенной пустышкой – и даже сам автор как-то назвал «Европу» «странным поверхностным фильмом, на котором лежит печать технической виртуозности». И это действительно едва ли не самое стилизованное, академически выверенное его кино – кафкианская абсурдистская трагедия уэллсовских пропорций, перемежающая моральный релятивизм наполнения с обжигающе ледяным совершенством формы. Однако уже здесь из притчи про красоту упадка и банальность зла произрастает коллективный портрет человечества, где неучастие превращается в наиболее деструктивную форму интеллектуального протеста, а выбор между добром и злом так или иначе производится богом-демиургом в обход всех наших нравственных догм и рациональных установок. Таким образом фон Триер выталкивает свой поезд с традиционных повествовательных рельс в путешествие по столь богатому перекрестию социокультурных и эстетических контекстов, что из него легко можно проследить маршрут ко всем его ключевым шедеврам, включая «Догвилль» – не говоря о том, что уже и в «Европе» хватает немало эпизодов, отделяющих чистый гений от талантливого формализма. Виртуозная сцена секса, синтезирующая антропологию с мудрёной семиотикой образного ряда (когда нацистка соблазняет розовощёкого идеалиста прямо на игрушечном железнодорожном макете); анекдотически обставленная аттестация, срифмованная с не менее мучительным экзаменом на человечность; первое убийство и суицид, превращающие приём с использованием рирпроекции в отдельное произведение провокационного визуального искусства. Этот же фильм стал ключевым для всей европейкой трилогии, наиболее радикально выразив циничный фон триеровский протест, продолжающего считать, что если и возможно обезвредить те бомбы, из которых потом распускаются полномасштабные гуманистические катастрофы, то лишьна время. #Разбор#ФонТриер

Пересмотрел по случаю – и не разочаровался:

У The Boys пока что самый драматургически выверенный эпизод в сезоне. Очень напоминает зенит славы другого выдающегося сериала, где также было принято поминать зиму.

В этом году есть только два гендера.

Ещё один мой длинный текст по случаю семидесятилетия великого трикстера.

За очень долгое время не видел лучшего трейлера, чем этот. Какая-то магия монтажа прямого воздействия, в очередной раз доказывающая, что всё гениальное – просто.