Post #3930

​Сегодня минуло 100 лет со дня рождения величайшего актёра всех времён – Марлона Брандо. Гения, тирана, психопата, эксцентрика, человека, которого тогда называли сумасшедшим, а сегодня бы бросили под каток культуры отмены. Он одинаково успешно раздражал окружающих по обе стороны от экрана, став лучшим в профессии, которую по существу презирал, обретя феноменальную славу и в то же время не переваривая своих знаменитых поклонников, предпочитая комплиментам от режиссёров калибра Роберто Росселини сомнительные сексуальные связи и огромную банку обожаемого им арахисового масла. Марлон саботировал военную академию, поднимая ложную тревогу и систематически избивая сослуживцев; так и не оправился от тяжёлого детства с отцом-деспотом и матерью-алкоголичкой, что отчасти легло в основу его лучшей роли в «Последнем танго в Париже»; прошёл путь от секс-символа до человека, на котором во время съёмок «Мятежа на Баунти» лопнуло больше пятидесяти пар штанов из реквизита; пытаясь спасти своего сына от тюрьмы за убийство бойфренда его же, Брандо, дочери, произнёс настолько грандиозную речь в суде, что многие называли её главным перформансом актёра – причём суд остался непреклонен, а ещё через пару лет безутешная дочка Марлона повесилась. Наверное, только актёр с судьбой настолько чудовищных потрясений мог воплощать на экране не характеры даже – но всполохи самой жизни во всём её неподвластном многообразии, необъятности, непознаваемости. На финальном этапе своей карьеры ему было достаточно посидеть в тенёчке без знания как текста, так и контекста, чтобы превратить «Апокалипсис сегодня» в настоящий шедевр – подобный талант нельзя было конвертировать в определённое учение, заточить в конкретный пластический рисунок, разобрать технику, скопировав мимику, походку, произношение, взгляд; встав на фундамент системы Станиславского, от словно вымахал в ещё одно подобие вавилонской башни, ломая на своём пути любые доступные системы, языки, традиции и ритуалы. Очевидно, что стихийной энергии Брандо было тесно в рамках самой жизни, но не экрана – про таких обычно говорят, что он был рождён кинематографом, но это не совсем верно; ведь он сам – и есть воплощение того, что мы с вами сейчас называем кинематографом.