Post #4080

​Закономерно вернулся (в который раз?) к первым двум «Максам» и заметил вот какую штуку. Если первый фильм – о расчеловечивании в жанре дизельпанковской трагедии, то второй – уже о поисках искупления в жанре эпоса, антиутопии. Сначала Макс бежит от общины – его не останавливают ни уговоры женщин и детей, ни потенциальная героизация своего имиджа. Но затем, в точке максимального соприкосновения персонального безумия с безумием окружающего мира, Макс возвращается. Мы думали, что в его цистерне – горючее, которое спалит всё вокруг, а оттуда внезапно высыпались пески времени, которое, как известно, неплохо лечит глубокие экзистенциальные раны. И Миллер гениально играет с этим тропом на примере с Фуриосой. «Дорога ярости» – это её «Воин дороги»: она ровно также ищет искупления, причём параллели между персонажами проводятся в том числе и визуально (заплывший глаз); ну а «Фуриоса» – соответственно, первый «Макс»: брутальная история о мести, толкающая протагониста в объятия нравственного безумия. Это я даже не про то, что большинство выдающихся режиссёров всю карьеру снимают один и тот же фильм, а к распространённому заблуждению о том, что, мол, Миллер растерял хватку как драматург и поэтому сейчас кино провалилось. На деле – и история, и акценты здесь более или менее одни и те же. Изменилось лишь представление зрителя о том, кто и как его сейчас должен развлекать.