Post #4431

Мы посмотрели «Семя священного инжира» – один из самых громких фильмов прошедших Канн Навряд ли он произведёт на зрителейстоль же яркое впечатление, как «Анора» или «Субстанция» – по своему внутреннему укладу это антигосударственный памфлет, трёхчасовая разговорная притча о столкновении маленького человека и государственного левиафана на примере трагически неразрешимого конфликта внутри одной среднестатистической семьи. Отец упомянутого семейства, Иман, получает должность судебного следователя – работу, о которой он рассказывает чуть ли не шёпотом собственным жене и дочкам: в стране, объятой революционным пламенем антихиджабских манифестов, он выступает лицом карательной системы, и у домочадцев с каждым следующем днём после его повышения появляются новые неудобные вопросы. Тут стоит оговориться, что строки, написанные режиссёром Расулофым, здесь густо пропитаны его собственной кровью – сейчас он, укрывшийся от преследования властей в Европе, находится в безопасности, однако его политическая позиция, неразрывно связанная с художественными изысканиями, послужила поводом для обвинительного приговора; иранские чиновники посчитали восемь лет тюремного заключения вполне легитимным сроком за те диссидентские всходы, что кроются в этом «Семени». И фильму уже было бы достаточно нравственной смелости режиссёра, его бескомпромиссной, если не сказать вызывающей, образности: так, одни и те же руки здесь извлекают фрагменты картечи с обезображенного лица молодой девушки и прихорашивают душегуба перед его утренним выходом на службу. Но Расулоф ещё и мастерски удерживает динамику естественными кинематографическими средствами, выжимая из своих актёров тот стратегический минимум, что не позволяет превратиться тексту в один большой восклицательный знак, просто укоризненную ламентацию. Даже сталкивая поколения, ему достаёт такта прислушаться к обоим из сторон, превращая мать – женщину, в Иране всегда находящуюся в тени мужа-патриарха, – в моральный камертон истории; именно у неё случается запоздалое прозрение, вступающее в противоречие с исповедуемыми в прошлом принципами и устоями. Кому-то может показаться, что автор использует язык классического иранского кинематографа как трибуну, а метафору про побеги, дающие жизнь лишь вследствие удушения отчего ствола, обвинить в излишнем радикализме, но дело Расулофа в любом случае правое, а «Семя» останется в памяти как один из самых выразительных культурных жестов уходящего года – в какой из контекстов при этом его не включай. #Новинки