Post #4509

Мы посмотрели «Злую» – размашистую киноадаптацию бродвейского мюзикла, о которой, очевидно, ещё услышим на грядущем «Оскаре» В основе бродвейскойпостановки 20-летней давности лежит не знаменитая сказка Фрэнка Баума, а её литературное переосмысление Грегом Магвайзером «Ведьма. Жизнь и времена Западной колдуньи из страны Оз»; тогда, в 2003-м, постановка имела оглушительный успех на Бродвее, выиграв «Тони» и сформировав надёжную армию фанатов. Соответственно, путь с театральных подмостков на большие экраны у «Злой» был тернистый и не предвещал ничего хорошего – но выбор Джона М. Чу, за плечами у которого уже были вполне успешные мюзиклы (и две части «Шага вперёд»), оказался близким к идеалу; вынося за скобки качество лёгшего в основу текста, «Злая» – наверное, лучшее, что случалось с жанром в этом многострадальном году. При постановке многочисленных музыкальных номеров создатели руководствовались в первую очередь балансом между театральной условностью декораций, студийными мощностями современного Голливуда и ставкой скорее на вокальные, а не актёрские данные двух титульных звёзд; поэтому там, где Синтия Эриво и Арина Гранде не вытаскивают драматургический рисунок роли, слова очень вовремя начинают складываться в куплеты. При этом не может не бросаться в глаза, что мы имеем дело со 150-минутным фэнтези, натужно отстаивающим позавчерашнюю конъюнктуру: идея об инаковости и губительности тоталитарных политических режимов (а летающим обезьянам недостаёт только формы со свастикой и двуглавым орлом) артикулирована и раскрыта настолько в лоб, что не оставляет пространства для хоть сколько-нибудь любопытных манёвров. Та же динамика зарождающейся дружбы Глинды и Эльфабы даёт понять, что в дальнейшем нам, видимо, покажут очередную борьбу лучшего с хорошим: персонаж Гранде, конечно, поначалу скован символическим злодейским амплуа («Бешеный огурец начал плеваться!»), но быстро превращается в ходячий стереотип глупенькой блондинки (в законе?) с золотым сердцем; героиня же Эриво, обладая обострённым чувством справедливости, монотонно репрезентирует не только цветных, но и вообще весь интерсекциональный корпус. Вот идёт урок, Глинда просит выговаривать профессора-козла своё имя правильно – как ей тут же парирует Эльфаба: «Возможно, он просто отличается от других профессоров. Возможно, он просто не такой, как все!», – строки, несколько иначе звучащие на Бродвее, здесь так и напрашиваются на ироничные кавычки, но вместо них мы получаем лишь раболепское следование сценическому канону, упаковывающему хороший мюзикл в манифест, временами, увы, заставляющий зеленеть от тоски. #Новинки