Post #4779

​Как это часто бывает за первой волной восторгов, сейчас принято писать, что Adolescence перехвалили. Ну да, Фил Барантини – действительно, не Кен Лоуч и даже не Алан Кларк, юная звезда Оуэн Купер кое-где не выдерживает давления формата и реагирует на стресс отчаянно фальшивой нотой, да и вся эта вычурная механика с длинным кадром, очевидно, едва ли прикрыта чем-то помимо голого формализма для хайпа в столь порицаемых здесь социальных сетях; не драма у кухонной раковины, а трагедия очередной сорванной репетиции. Однако это оправдывает театрализованное, разведённое в дидактике откровенно беллетристического характера наполнение. Про кибербуллинг и слатшейминг (разве что теперь всплыло новое страшное слово «инцел») мы и так регулярно читаем в ультрапрогрессивных колонках либеральной передовицы, а вся детективная линия держится на одноразовой, хоть и ловко прописанной, игре в «кошки-мышки». Но у Барантини получилось донести одну очень важную штуку, про которую обычно не принято говорить вслух – что мы зачастую так и не выпускаемся из школы, не переступаем её порог. «Какие вы маленькие, словно дети», – говорит дочь своим родителям, персонажам Стивена Грэма и Кристины Тремарко. Речь не о каком-то конкретном переходном возрасте или фатальных изъянах системы – а состоянии, оставляющем большинство людей сидеть за партой и интерпретировать собственные желания и реакции как некий тест; заставляющем гоняться за проходным баллом и продолжать ставить галочки на листке с контрольной, не предполагающей правильных ответов или единственно корректного выхода. Что такое роль хорошего отца – предоставить сына самому себе или попытаться его проконтролировать? Возможно ли, как в линии с полицейским – бывшей школьной звездой – нащупать баланс между вполне человечной уязвимостью и своим непререкаемым патриархальным авторитетом? Насколько должны пересекаться понятия о внутренней и чужой свободе, когда речь заходит о подростках? И что делать с тем, когда детей воспитывают во многом ещё более напуганные, беззащитные взрослые? Мы все боимся стать отверженными – не вытянуть возложенную обществом и средой роль, быть недостаточно умным, красивым, популярным и толерантным. Поэтому когда Джейми в третьем эпизоде кричит «Я вам хотя бы немного нравлюсь?» – он кричит и за полицейского, не вылезающего из спортзала, и за своих родителей, осознающих, что они, вероятно, «могли бы сделать больше», и за ту несчастную девочку, впервые в жизни порицаемую после отправленного в порыве наивной юношеской симпатии откровенного фото. Ну а семь ножевых появляются в тот роковой момент, когда мы переадресуем подобные вопросы себе – и не получаем на них вразумительного ответа.