Post #4814

​Ну, в итоге, третий сезон «Белого лотоса» больше не про сатиру на транзакционные отношения, а про диалог культур – но лишь в разрезе взаимно тлетворного влияния двух коллективных собеседников. С одной стороны, у нас тут стереотипные буддистские коннотации, призывы обрести нирвану и отречься от типичной для Запада истории успеха, того нарратива, при котором человек активно действует – мстит, зарабатывает, спасает, потребляет. С другой – вся эта восточная мудрость не проходит проверки конформной капиталистической философией. Можно, как это делает персонаж Рокуэлла, уйти в буддизм, но срыв (к действию) неизбежен; богатый американец счастлив слушать об единении со вселенским Я, но по-настоящему живёт лишь в момент, когда говорит сам – т.е. активно заявляет о себе миру. Отсюда и мучительно долгая арка по изгнанию семьи Джейсона Айзекса из консюмеристского рая – по ходу сезона вставало сразу несколько этических дилемм, но в финале достаточно послушать монолог дочери об отсутствии кондиционера в монастыре, и сразу становится понятно, кто здесь подлинный объект для насмешки. Или вот прощальная сцена с Белиндой и массажистом. Мало того, что зеркальный референс на аналогичную сцену с ней же и Дженнифер Кулидж, так ещё и утвердительный знак препинания на тему того, что продажа души при неолиберализме – это вопрос количества нулей, а не наличия чести; то же доказано и на примере коренных жителей типа охранника, поставившего успех выше эфемерных мировоззренческих принципов. Не всё в этом сезоне у Майка Уайта получалось на уровне двух предыдущих, но заключительные полтора часа многое искупили, и дают надежду, что этот цветок и дальше продолжит источать свои отрезвляюще-циничные пары.