TGTGInsighttelegram intelligenceLIVE / telegram public index
← Александр Гофман
Александр Гофман avatar

TGINSIGHT POST

Post #4838

@algofman

Александр Гофман

Қараулар1,550Қараулар саны
Жарияланды25 сәу.25.04.2025, 15:58
Мазмұн

Хабардың мазмұны

​Сегодня на Netflix вышел Havoc Гарета Эванса. Долгострой, который стриминг несколько лет удерживал на полке – режиссёр периодически вставлял деликатные ремарки про досъёмки, но с учётом локаций и актёрского состава, за прошедший срок можно было произвести полноценную трилогию. И кажется, что проблема как раз в непомерных амбициях Эванса как художника, человека, помимо ловких рук имеющего и собственный громкий голос – его протяжное мизантропическое эхо однажды украшало собой нетфликсовского же «Апостола», не менее проблемное, хоть и с любовью сделанное кино. Havoc тоже сделан с любовью – и где-то там, в складках энергичного урбанистического нуара про кровожадный танец смерти, швыряющий в объятия друг к другу коррумпированных копов, продажных политиков и скорбящих мафиози, прячется брутальная и непричёсанная драма об отцах, обретающих искупление в своих детях. Этот пронзительный лейтмотив проходит по лини Харди, Уитакера и отчаявшейся матери Ео Яннянн, командующей целым преступным синдикам – однако он развит слишком топорно, обрывисто и хаотично. Здесь же и история с умирающим другом главного героя, и монотонные флешбэки с закадровыми комментариями под Макса Рокатански, и мутная клишированная история про грязные деньги и наркотики – в душе Эванс, может быть, и равняется на Джонни То, а местами всё равно напоминает поглупевшего и постаревшего Джона Ву. За исключением экшена. Примерно посередине есть сцена в ночном клубе, которая по динамике, хореографии, кровожадности и изобретательности постановочного класса окупает не только весь просмотр – но все пять лет ожидания; да и в кульминации Эванс, вложив в актёрские руки огнестрел, отправляет их на территорию если не нового «Джона Уика», то хотя бы той знаменитой перестрелки из сиквела Extraction. Проблема в том, что это всего лишь две по-настоящему грандиозные сцены – идущие прицепом к ещё одному часу с небольшим, в который режиссёр манерно пытается уложить мишени словом, а не делом.