Post #4881

​30 лет назад в Каннах состоялась премьера «Ненависти». Редкий, конечно, пример фильма на злобу дня, в котором автор, осмысляя действительность, – а Кассовица подтолкнул к съёмкам реальный прецедент с полицейским произволом, – вытягивает этическое (социальный комментарий) на территорию эстетического (универсальное обобщение). Пересматривая его спустя столько лет, становится только очевиднее, с каким азартом режиссёр вгрызался в фактуру – даже если убрать в сторону блестящий сценарий и витальность молодых исполнителей, заметно, что Кассовица (быстро опустившегося до съёмок такой позёрской чепухи, как «Готика» и «Вавилон Н. Э.») направлял момент. Ведь для него это была возможность не столько снять кино, сколько достать изо рта кляп и наконец выговориться. И сквозь монохромное ч/б, изощрённый внутрикадровый монтаж, игры с зональной линзой и лаконичную сжатость временных и пространственных линий пробивается нерв, который если не обессмертил, то изрядно продлил жизнь этому фильму – как в одном из самых эффектных эпизодов схожим образом подминает под себя бит знаменитая мелодия Эдит Пиаф. Это нерв гуманистической катастрофы – европейского расслоения по расовым, гендерным, классовым и политическим этажам. На каждую сцену с бесчеловечными силовиками найдётся сцена, в которой выходцы из пригорода не могут, да и не хотят найти общий язык с парижанами (и парижанками – в коротком, но очень доходчивом куске в галерее), на каждый этнос – свой осуждающий взгляд, на каждую позицию – выраженное противодействие. Именно из «Ненависти» потом вышли такие фильмы, как «Дипан» (лауреат Канн 2015-го), «Отверженные» (здорово всколыхнувшие Францию ещё одной некрасивой историей с участием патрульного подразделения), да и недавняя, казалось бы, исключительно жанровая, «Паутина страха». И если тогда «Ненависть» многим запомнилась как политический комментарий о разложении нации, то сейчас воспринимается как подлинный взлёт соцреализма в современном европейском кинематографе.