Post #4978

​«Супермен» Джеймса Ганна, может быть, и не стал образцовым летним блокбастером, но является той супергероикой, в которой Голливуд последние годы так остро нуждался. Да, когда двухчасовой фильм является плацдармом для будущей многосерийной франшизы, оригинальной историей про мучительные становление и преодоление и сатирой на все современные неолиберальные тренды, это не может не сказываться на связности и прозрачности повествования. Пожалуй, те же «Стражи Галактики» и «Отряд самоубийц» выглядели чуть более драйвово и зрелищно. И Лекс Лютор Николаса Холта оказывается интересен разве что в контексте прямолинейной карикатуры на разом всех эксцентричных техномиллиардеров (впрочем, шутка про гарем – уверен, тонкая шпилька конкретно в адрес Илона Маска). Не говоря уже про то, что Джеймс Ганн по-прежнему снимает один и тот же фильм про приобретение изгоем новой приёмной семьи в обход кровным заветам и социальной стигматизации – это в конечном счёте и вдыхает жизнь в безбожно устаревший, архаичный по меркам недавних постмодернистских аттракционов канон. Если тот же Снайдер снимал – в рамках намеренно приземлённого мифотворчества – о превращении бога в человека, то теперь мы смотрим про трансформацию сомневающегося, спотыкающегося, вечно избитого и помятого протуберанца в символ надежды. Его вызов – не в схватке с Лютором или пущенном на город кайдзю, а в борьбе с собственным происхождением и предназначением. Такие же вызовы когда-то бросали Харли Квинн и Питер Квилл – просто здесь Ганн экстраполирует данный месседж на укоренившиеся в информационном поле воук-культуру и несколько легко опознаваемых геополитических катастроф. Только у него стереотипная трофейная блондинка внезапно может выступить гением, корпус металюдей на американском бюджете вместо разума сделать ставку на сердце, а сильная и независимая журналистка поступиться этическими принципами не ради всеобщего блага, а розовощёкого идеализма любимого ею мужчины. «Главное не мощь, а мозги» – простая фраза, которую в последнюю очередь ожидаешь услышать от могущественного пришельца в трико; так Ганн закрывает более чем актуальный спрос на героизм – где приставку «супер» во многом заменил гимн человеческому несовершенству.