Post #4982

​Пока нагонял у Джеймса Ганна ранний двухкопеечный «Супер», обратил внимание, что даже тогда человек в первую очередь снимал о людях, а не укоренившихся в поп-культуре архетипах. Лучшая сцена этого в целом неряшливого, эклектичного, зачастую дурно написанного фильма – та, в которой Эллен (ещё не Эллиот!) Пейдж, напросившаяся в напарницы к главному герою, интересуется, почему на страницах комиксов никогда не пишут про рутину. «Это остаётся между страниц» – «Так мы между страниц?». И вот уже между ними – как и между зрителем и материалом – сразу образуется тёплая, жгучая химия. Ганн ведь всегда вдыхает жизнь в самые гипертрофированные комиксовые сюжеты тем самым пространством между страниц. Именно оно и превращает человека в героя, а просто ещё одного фрика в нелепом костюме – в цельную личность. Пространство между страниц у Супера – вытащить жену из лап злодеев не ради себя, а гораздо более подходящего для неё будущего. А у Питера Квилла – отказаться от фактически неограниченной власти в пользу сформировавших его характер воспоминаний о маме. Даже Супермен у Ганна не боится выставить себя на посмешище из любви к похищенному у него Лексом пёсику. И пусть порой вся остальная повествовательная структура сыпется – конкретно этот приём здорово заземляет пафос и приближает экранный образ на ещё один драгоценный шаг к жизни.