Post #5210

​Вот что действительно подкупает в «Я бы тебя пнула, если бы у меня были ноги» – что его автор, Мэри Бронштейн, написавшая сценарий при схожих обстоятельствах, развивает тему не как очередная, извините, яжемать, а как действительно смелый кинематографист, местами идущий ещё дальше, чем поставившие ей руку братья Сэфди. У нас (да и на западе) принято говорить о фильме, что это такое радикальное высказывание о непростой женской доле, сильной личности, ломающейся под гнётом эксплуатирующего её патриархата, но это, конечно, нужно либо пропускать увиденное сквозь застящую глаза послеродовою депрессию, либо смотреть кино затылком. Во-первых, даже на уровне первого прочтения многое проясняет один очень яркий (а они здесь все очень яркие – один рэпер A$AP Rocky чего стоит) персонаж совершенно уехавшей молодой матери, к которой героиня Роуз Бирн относится со всем возможным профессиональным сочувствием доктора к пациентке, до поры не осознавая, что как будто смотрится в зеркало – один и тот же жернов, одно испытание – а когда её от избытка чувств выносит на тот же берег, для прозрения становится немножечко поздновато. Во-вторых, символическое прочтение превращает сюжет в страшный сон сознания, переживающего агонию мучительных родов: для того и введён дутый, как может показаться в начале, символизм – показывающий, что у героини уже давно не только, извините, протекает чердак, но и наконец отошли воды. И все сцены с мужчинами, с которыми Линда взаимодействовала во время беременности – они про её эгоцентризм и неспособность взять себя в руки. Да, страдает вроде бы она, но последствия всегда расхлёбывают другие – начиная неприкрытым хамством работнику с парковки и заканчивая переломом у эмпатичного юноши из отеля; даже муж в кризисный момент возвращается из «свободного плавания», а эпизод с оскорблённым Коннором О’Брайеном косвенно указывает на то, что её первый аборт – от него. Что до загадочной болезни и кормления через зонд – очевидно, что речь идёт о том, что героиня должна соблюдать правильное и полноценное питание вместо повседневных для неё наркотиков и алкоголя. Отсюда и нарастающее чувство вины, и акцентированное выключение девочки из точки съёмки – ведь женщину сводит с ума не сам ребёнок, а пока ещё только идея заболевшего по её вине чада. Ну и чтобы окончательно развеять все сомнения – по приезду в отель Роуз слышит рассказ от A$AP Rocky про технику холотропного дыхания, стимулирующего выработку DMT, вещества, из-за которого мы видим сны. Именно это и заявляет логику сюрреалистического повествования – которое прерывается, когда в кульминации мама рвёт с пуповиной защищающего её от реальности пузыря и наконец исторгает из тела плод. Подвиг для Бернштейн, остающейся за кадром, не меньший, чем для заполняющей его Бирн – и кино, уверен, останется в истории не как манифест за униженных и обездоленных рожениц, а как первая с 70-х трансгрессивная экскурсия внутрь родительской головы, подтирающей реальность метафизическим ластиком.