Post #4301

То, чего не было — Сдал? — Да, — говорю. И смеюсь. Душный летний день. Несколько часов ждешь, чтобы наконец ответить на свой вопрос на экзамене (история политических учений? социология? Точно уже не скажешь, но что-то такое). Бегаете курить во двор, ожидая своей очереди, болтаете с друзьями на скамейке: кто-то уже отстрелялся, кто-то еще надеется доучить еще один билет. Смотрю на все это отвлеченно: больше всего волнуюсь из-за того, что время уходит на это унылое ожидание. Вызывают по фамилии, моя ближе к концу списка — словом, надо ждать. На улице жарко, но здесь, в колодце двора — прохладно и даже немного сыро. На кирпичной кладке бегают солнечные зайчики от окон аудитории. Двор немного захламлен, в конце его какие-то полусараи, полугаражи, внутри которых можно найти самые вычурные вещи — вроде старого кресла. Я вспомнил об этом дне и об этом дворе, потому что увидел фотографию этого двора, снятую больше ста лет назад. Тот самый двор, та же кирпичная кладка. Во дворе, прямо рядом с тем местом, где я буду сидеть с сокурсниками на скамейке, выстроен в две шеренги батальон женщин в военной форме. Это знаменитый «женский батальон смерти» Марии Бочкаревой, созданный в 1917 году в агитационных и пропагандистских целях. По просьбе Керенского батальону отвели часть помещений на Торговой улице, 16 — тут была женская гимназия. Смотрю на это фото и почему-то ощущается странная связь времен и обстоятельств. Вот тут, в этом самом дворе я провел веселенькие деньки — шутили, веселились, выпивали даже, обсуждали преподавателей, жизнь и всякие мелочи. Слова на ветру, от которых не осталось даже шума. Прошлое, которое живет на моих старых снимках, но, преимущественно, в памяти. И почему-то с этим ходом времени помогает смиряться именно то, что ты не первый в этом ряду. И тут стояли ряды до некоторой степени карикатурного батальона, смотрели в объектив камеры фотографа Якова Штейнберга. И вот стоит перед строем нелепая Бочкарева, как-то по-медвежьи расставив ноги; жесткая, до свирепости женщина, используемая Керенским в рекламных целях. Играющая в эти военно-политические игры. И генерал Половцов — февралист, соратник Керенского, богатый интриган и масон. Он чуть ли не со смехом пишет о том, как проводил этот смотр, запечатленный на фотографии: «Потеха замечательная. Хорошо отчеканенный рапорт дежурной девицы один чего стоит, а в казарме „штатская одежда“ и шляпки с перьями, висящие на стене против каждой койки, производят оригинальное впечатление. Зато строевой смотр проходит на 12 баллов. Удивительные молодцы женщины, когда зададутся определенной целью». И вот в этом ряду мельтешащих людей: воспитанниц гимназии, женщин-военных, генералов, фотографов, чьими глазами мы смотрим на эпоху, школьники, школьницы. И в этом ряду - я; сидящий в этом кирпичном дворе, смотрящий в небо и ждущий когда друг сдаст экзамен. — Сдал!