Post #4303

1 мая 1924 года. Евгений Лансере в этот день в Ленинграде рисует эскизы, Пришвин бродит по подмосковным лесам, Ходасевич гуляет по Парижу. А на площадь Урицкого (бывшую Дворцовую) в Ленинграде в день Труда выкатилась целая колонна представителей советских газет и журналов. Один из лозунгов кажется уже сильно устаревшим даже по тому времени — на телеге висит полотно с надписью «ДОЛОЙ ЖЕЛТЫЙ СОЦИАЛИЗМ». Желтыми социалистами до Первой мировой называли юнионистов, сторонников Пьера Бьетри — тот считал, что вместо марксистского пути рабочим нужно стремиться к созданию максимально независимых и сильных профсоюзов, которые вступали бы в договорные отношения с бизнесменами и руководством предприятий. Конечно для марксистов все это было соглашательством и прислужничеством капиталу, но до Первой мировой и до 1917 года у этого подхода было немало сторонников (а где-то он, в общем, и победил — как в США). Но советские газетчики, конечно, не могли не поведать о борьбе с умиравшим движением. В общем, Ильф с Петровым не врали: «В советское время, когда в большом мире созданы идеологические твердыни, в маленьком мире замечается оживление. Под все мелкие изобретения муравьиного мира подводится гранитная база коммунистической идеологии. На пузыре „Уйди-уйди“ изображается Чемберлен, очень похожий на того, каким его рисуют в „Известиях“. В популярной песенке умный слесарь, чтобы добиться любви комсомолки, в три рефрена выполняет и даже перевыполняет промфинплан. И пока в большом мире идет яростная дискуссия об оформлении нового быта, в маленьком мире уже все готово: есть галстук „Мечта ударника“, толстовка „Гладковка“, гипсовая статуэтка „Купающаяся колхозница“ и дамские пробковые подмышники „Любовь пчел трудовых“».