Post #4309

Как обмануть реальность «10 756 (10–12%) помещиков (с семьями 50 000 чел.) продолжали жить в своих родных местах до середины 1920х годов, ожидая возможного возвращения старого режима. Ченнон пишет, что „в целом помещики, оставшиеся в своих имениях с разрешения местных властей, могут быть отнесены к мелким землевладельцам, не имевшим квартир в городах или значительных финансовых резервов для эмиграции“. Они оставались жить в своих имениях, организовав в них либо трудовую коммуну, либо музей. Г. А. Вахарловский рассказывает, как его тете удалось создать в поместье коммуну и не менять своего образа жизни до середины 1920х годов: „Местные крестьяне отнюдь не торопились реализовать решение Совнаркома, ЦК РКПб отбирать землю у помещиков. Им она просто была не нужна, потому что в Вологодской губернии населения вообще было мало и у крестьян было земли столько, сколько они захотели когда то взять и сколько могли обработать. Кроме того, Марья Михайловна (Вёдрова), владелица, еще будучи во владении, участвовала во всех полевых работах и в скотоводстве так же, как и любая женщина, нанятая для этой работы. Поэтому этот коллектив образовал коммуну, назвал себя коммуной. В этой коммуне она выполняла роль скотницы. Если бы победили белые, оно бы снова стало ее имением, а при наличии советской власти она была членом этой коммуны. Ее личные вещи и всякие там безделушки, которым не придавали значения, но которые были сделаны из серебра и золота, значительная библиотека на русском и иностранном языках — все эти вещи сохранялись за нею“».