Post #4350

О благотворительности и времени В 2021 году я прочитал дневник Марии Илларионовны Васильчиковой. Подробнее о книге, если что, я писал в фб — если у кого-то не откроется, повешу текст здесь. Но если кратко, то Мария (или Мисси) родилась в 1917 году в Петербурге, в семье депутата Государственной думы и представительницы рода Вяземских. Росла в Германии, Швейцарии и Франции, а с начала 1930-х годов жила в Литве — там у её отца осталось поместье. Осенью 1939 года она вместе со своей сестрой переехала в Берлин — переезд, в общем, оказался вынужденным; летом сестры отдыхали, а осенью дело в Литве стремительно стало катиться к аннексии Советским Союзом, возвращаться «белым» было бы глупо. Ее дневник — это очень важное и интересное наблюдение за жизнью столицы Нацистской Германии в момент войны; действительно очень рекомендую всем его прочитать. Она дарит удивительное ощущение — возможность посмотреть на жизнь в Нацистской Германии изнутри, да ещё и глазами весьма осведомленного человека, искренне ненавидевшего режим (Гитлера она называла Сатаной и считала, что единственной задачей заговора должно быть его убийство — а не какие-то наивные мечты о мирных переговорах с Союзниками; мать её большую часть войны организовывала помощь советским военнопленным, о которых почти никто не заботился). Жизнь в Нацистской Германии предстаёт очень… обычной? В ней не ощущается «тоталитарности» — она кажется очень разноплановой, здесь есть какие-то кланы и разговоры о внутренней политике. Есть и место благотворительности — конечно, военного времени. «Осенью 1942 года Мама провела некоторое время у своей приятельницы Ольги Пюклер в Силезии, где оказался ее муж Карл-Фридрих, приехавший с русского фронта в отпуск. Союзники только что высадились в Северной Африке, и Мама, как всегда, не стеснялась предсказывать то, что станет с Германией, если будет продолжаться ее теперешняя политика в России. Через две недели в мою комнату в министерстве вошел Йозиас Ранцау, закрыл дверь и молча вручил мне копию письма, подписанного графом Пюклером и адресованного Гестапо. В нем было сказано примерно следующее: „Княгиня Васильчикова — подруга детства моей жены — настроена против нашей политики в России и критически отзывается о нашем отношении к военнопленным. У нее много влиятельных знакомых в лагере союзников, и сведения, которыми она может их снабдить, представляли бы опасность для Германии. Ее не следует выпускать из страны“. Гестапо направило письмо в Министерство иностранных дел с указом не выдавать Мама выездную визу, если она ее запросит. Во время войны в Германии подобный донос обычно приводил жертву в концлагерь. Йозиас сказал мне, что Мама ни в коем случае не должна пытаться уехать из Германии; самое разумное для нее было бы на некоторое время исчезнуть из виду, например, погостить у Татьяны в Кенигсварте, тем более что она уже начинала привлекать к себе „недоброжелательное внимание“ своими усилиями по организации помощи советским военнопленным. Мама обратилась и к своей тетушке, а моей крестной, графине Софье Владимировне Паниной, которая работала в Толстовском Фонде в Нью-Йорке. Кроме того, она втянула в эту деятельность двоих всемирно известных американских авиаконструкторов русского происхождения: Сикорского и Северского, а также русские православные церкви Северной и Южной Америки. Вскоре была создана специальная организация для помощи пленным, которой удалось собрать столько продуктов, одеял, одежды, лекарств и т. п., что для перевозки этого груза понадобилось несколько кораблей. К тому времени США вступили в войну, так что все это пришлось закупать в нейтральной Аргентине». Либерализм военного времени — он такой.