Post #4356

​​Право на смерть на своих условиях — такая же неотъемлемая часть свободы, как и право на жизнь. Мысль эта может казаться какой-то самоочевидной, но если задуматься, то легко увидеть, сколь многим в этом праве отказывают. Кому-то отказывает жизнь, кому-то случай, кому-то катастрофа. А кому-то и государство. В книге невролога и гериатра Валерия Новоселова «Смерть Ленина. Медицинский детектив» мы оказываемся в пространстве умирания. Умирает один человек — Владимир Ленин. Да-да, это Горки, запечатленные Сокуровым в «Тельце»: умирающий вождь, теряющий память и рассудок, окруженный латышскими стрелками, чекистами, врачами, близкими. Он как бы в центре событий, но на самом деле его уже уносит потоком времени — и смерть уже расселась на первом этаже усадьбы. Книга Новоселова — на любителя. По сути, это прокомментированный и аннотированный дневник, который вели лечащие врачи Ленина во время его болезни: с конца мая 1922 года до января 1924 года. Разный по стилю (записи оставляли несколько врачей), по глубине и подробности описания, это все равно документ, впечатляющий своей инфернальностью. Скрупулезно фиксируя состояния пациента каждый день, он описывает реальность, в которой все, включая больного, знают, что сейчас произойдет, но обходят стороной, умалчивают, отказываются говорить прямо. Смерть диктатора здесь превращается в сюжет о лишении свободы. Построив систему, которая лучше всего умела охранять саму себя и свои секреты, а также атаковать тех, кто хотел на нее покуситься, Ленин сам оказывается ее заложником. По версии Новоселова, вождь умирает от сифилиса — по крайней мере, именно это следует из всего протокола лечения, который приводится в документе, хранящемся в РГАСПИ. Течение болезни врачам понятно, они фиксируют мелкие изменения: от проблем с пищеварением до реакции на препараты мышьяка, от умения Ленина перемножать в уме до способности произнести слово «утка». В какой-то момент Ильич произнесет слова, будто прорвавшиеся из нуарного детектива Дэшила Хэммета: «Смертельный ток». Крупская поймет, что речь идет о желании суицида, о яде — но этого избавления больной не получит. Свободы на прощание с реальностью ему не дадут — и он сам, и его тело, и его смерть ему уже не принадлежат, он утерял их и вернуть уже больше не сможет. Там, за дверями, идут разговоры о нем — еще живом, но уже не совсем настоящем. Он в них участвовать не будет. Достоверна ли версия Новоселова? Этого я не знаю. Но что знаю точно, так это то, что история эта дает пример того, что происходит при постепенной борьбе со свободой. Борьба эта вечна — и в конце концов приходится уплатить по счету. #сенников