Post #4411

О заговорах и консерваторах Главной книгой, прочитанной летом, стала для меня работа Александра Мартина «Романтики, реформаторы, реакционеры. Русская консервативная мысль и политика в царствование Александра I». Это очень поучительное чтение о том, как во времена Александра I различные консерваторы (от Карамазина и Шишкова до Стурдзы и Ростопчина) пытались воздействовать на двор с той целью, чтобы их идеи по консервативному курсу во внутренней политике возобладали. Это интересное хитросплетение и личных амбиций, и представлений об общественном благе, и о том, как можно смотреть на ситуацию, грозящую кризисом, но надеяться избежать катастрофы. Подробный пост может быть напишу позже — а пока цитата о том, как рождалось представление о заговорах. «Ростопчин с большим искусством выбирал и использовал основные темы и приемы современной политической полемики, эффективно применявшиеся и в старорежимной Европе. Одной из этих тем была франкофобия, которую насаждали в России Шишков и другие. Еще одной была теория заговоров: начиная с 1789 года и консерваторы, и революционеры все чаще и чаще оправдывали все несовершенства реальности „подлыми загово-рами“ тайных обществ. После 1815 года царь Александр также уверовал в то, что где-то в Западной Европе имеется некий руководящий центр, который организует революции, тем самым мешая ему проводить внешнюю политику. В период между 1789 и 1815 годами среди консерваторов широко распространились страхи перед иллюминатами и прочими масонскими организациями. (Иллюминаты были немецким обществом, просуществовавшим недолго и запрещенным в 1780-х годах; название общества стало для всех консерваторов Европы синонимом тайной подрывной деятельности.) О них было мало что известно, но общественное мнение полагало их революционерами. „Иллюминизм“ и „мартинизм“ стали удобными расплывчатыми клише, которые употреблялись без разбора против всех, кто был связан с революционной деятельностью или реформами. Как и в отношении „Мыслей вслух на Красном крыльце“, трудно определить, отражают ли высказывания Ростопчина его убеждения, или он просто использует политический язык той эпохи».