Post #4617

В первый день весны — размышление Егора Сенникова о том, как некоторые даты в истории отягощаются дополнительными смыслами: политическими, культурными, социальными. Есть эта вечная путаница из-за старого и нового стиля, которая превращает точные даты исторических событий в условные. Октябрьская революция происходит в ноябре, а Февральская — связывается с антивоенными митингами 8 марта. Даты публикации важных статей, годовщины рождений и смертей — все это сопровождается всегда в российской истории скобками, как будто отменяющими точность, необходимую для правильных воспоминаний. Первое марта в этом смысле дата особенно загадочная. «Первый день весны» — говорят. Хотя все знают, что российская зима не начинается и не заканчивается по календарю. Ноябрь и март — это ее полноправные владения, а нередко она и начинается, и длится дольше отмеренных природой пределов. Но все равно, стоит дожить до первого марта — и радуешься; пусть на улице снег, пусть еще будут метели, а все равно — весна. И значит, скоро смертельной бледности зимы конец. Весенний воздух бодрит, придает сил и делает отважнее. И эта путаница с датами дает первому марта в российской истории больший вес. Вот шутили в XIX веке, что царь дал вольность барам и мужикам с разницей в один день: «Манифест о вольности дворянства» 18 февраля, а манифест об отмене крепостного права — 19 февраля. Шутка, конечно, злая: с разницей в день — но и в целый век. В 1762 году дворянам разрешили не служить, а в 1861 году крепостным объявили, что теперь они вольные люди. Но тут еще вкрадывается разница в датах: 18 февраля — это 1 марта по старому стилю, а вот 19 февраля — это 3 марта, дело еще в том, что за век набегает лишний день. То есть первый день весны — это для России дата, связанная со свободой. Пусть с ограниченной, но все же. Но не только с ней. 1 марта 1881 года (а на самом деле 13 марта) на набережной Екатерининского канала гремит взрыв — это народовольцы совершают успешный теракт, убивая императора Александра II. А ведь мог и выжить: после первого взрыва царь выходит из экипажа, идет к террористу Рысакову, убеждается в том, что тот мещанин, и благодарит Бога, что не ранен. В этот момент бомбу под ноги Александру бросает Игнатий Гриневицкий. Взрыв. Царь смертельно ранен. Он и его убийца умирают в один день. Так в российскую историю входят «первомартовцы» — участники цареубийства. Процесс над ними идет стремительно: уже в апреле пятерых заговорщиков вешают на плацу Семеновского полка и тайно хоронят на юге Петербурга. «Кронштадт восстал. Объявлено чрезвычайное осадное положение. Ходить можно только до 9 часов вечера. Расклеены прокламации Зиновьева о том, что „черносотенно-эсеровская агитация“ и т. д.», — пишет Мариэта Шагинян в Петрограде в 1921 году. С надеждой пишет о Кронштадтском восстании Михаил Кузмин: «Солнце и мороз. Выбегал за хлебом. Вдали палят. Слава Богу, значит, не сдались… Дома пили пустой чай и читали „Кота Мурра“, но настроение и мое, и Юрочкино, кажется, немного лучше, хотя вообще-то я не знаю, что мы будем делать. На Кронштадт я почему-то не надеюсь, но, конечно, скоро им конец. Неужели еще до Пасхи?!». Восстание матросов началось 1 марта 1921 года и стало грозным сигналом для советской власти: от них отвернулись те, кто помог им взойти на вершину. Пасха в том году была на Первомай — до нее матросы не дотянули, восстание жестоко подавлено. Хотели применить и химическое оружие, но не стали. На улицах Кронштадта валялись трупы. Несколько тысяч матросов сбежали в Финляндию — Сталин о них не забыл и после Второй мировой войны потребовал их отдать. Но 1 марта 1921 года было опасным сигналом — время военного коммунизма заканчивалось, вскоре был объявлен переход к НЭПу. Для Сталина 1 марта тоже оказалось важным днем — в ночь с 1 на 2 марта 1953 года его разбил инсульт. Утром его нашли охранники, лежащим в моче и не способным ни встать, ни сказать хоть что-то. Следующие дни он провел умирая. Первое марта — дата особая. Весенняя. Будоражащая. И страшная. Для некоторых. #сенников Поддержите «Кенотаф» подпиской: телеграм-канал | Boosty